Поиск

Дураков спасает Индия

Книжки по психологии, панчакарма в Индии и приемы у психотерапевта. На что мы идем, чтобы разобраться в себе, – выяснила Галина Рыжкина

Текст: Buro247.kz


Чтобы привести себя в порядок и справиться со сложностями, современные горожане читают популярного Экхарта Толле и обычно бегут. Некоторые – к психотерапевту, другие – в Индию. За последние несколько месяцев я попробовала и то, и другое, и третье...

" – Я хочу, чтобы моя жизнь изменилась, но не знаю, как именно. Я хочу расширения. Я хочу делать что-то значимое, хочу приносить пользу, и да, я хочу материального достатка и свободы, которую он дает. Я хочу делать что-то важное, что нужно миру. Но если вы спросите меня, что именно я хочу, мне придется ответить, что я не знаю. Можете ли вы мне помочь?

– Ваша цель сидеть здесь и разговаривать со мной, потому что вы сейчас здесь и заняты именно этим – до тех пор, пока вы не встанете и не займетесь чем-то другим. Тогда это станет вашей целью".

В этом диалоге о внутренней цели популярный сегодня Экхарт Толле обобщил свои многочисленные беседы с людьми, которые приходят к нему за смыслом жизни. Толле – автор бестселлеров, но, в первую очередь, человек, победивший заклятого врага – себя. Его философия правильной жизни строится на борьбе с эго. Истины кажутся простыми, но декартовское "Я думаю, значит, я существую" приобретает не то что зловещий, а ужасающий смысл: мы – всего лишь заложники своего изворотливого ума. Я – всего лишь мысли, которые этот ум выстраивал на протяжении моей жизни. Этот эгоистичный, гадкий ум дает всему свою оценку и интерпретацию, увертывается и защищается, обрастая ложными принципами и ценностями, считает обиды, собирает разочарования, коллекционирует опыт и на нем строит мою жизнь. А кто из нас действительно главный? У кого-то такие мысли не вызовут ровным счетом никаких эмоций, моя дочь-подросток назовет это не существующим в словаре, но емким словом "жиза", а меня Толле застиг в том состоянии, когда я готова была сесть в самолет и бежать от этих мыслей за тысячи километров.

На глобусе есть одно место, что находится практически под серым Алматы, со смешной получасовой разницей во времени, но оказалось это – портал в другую жизнь. Я быстро собрала самый легкий чемодан и улетела из Алматы в Дели, не попрощавшись со своим психотерапевтом. Оттуда через Кочин в Тривандрум, столицу коммунистического штата Керала, чьи холмы покрывают чайные и кофейные плантации и грозные скалы упираются упрямыми лбами в Индийский океан. И вот я уже за дешевым пластиковым столом в кокосовых рощах деревушки Ковалам, ем скудный суп, в котором нет соли, но, кажется, есть все известные человеку сорта капусты. Мы монотонно стучим металлическими ложками, а стареющий французский алкоголик Луи с темпераментом йога произносит: "Честно говоря, я собирался умереть, но потом подумал: "Надо сначала съездить в Индию".

Дураков спасает Индия (фото 1)

Эгоистичный, гадкий ум дает всему свою оценку и интерпретацию, увертывается и защищается, обрастая ложными принципами и ценностями, считает обиды, собирает разочарования, коллекционирует опыт и на нем строит мою жизнь. А кто из нас действительно главный?

Это какой-то абсурдный анекдот, но он многое объясняет о нас и месте, где мы оказались. В шутку или нет, перед смертью или долгой жизнью, Луи решил пройти панчакарму – тяжелый оздоровительный курс лечения, который западному миру открыла индуистская аюрведа. И мы, сидящие рядом с Луи за столом, здесь для этого. Это не свободный Гоа, куда едут видеть цветные сны, и не центр ашрамов Ришикеш, по типу тех, в которых искала себя героиня романа Элизабет Гилберт. Чтобы приехать в эту часть Индии, нужно или любить себя, или ненавидеть. Местные клиники-отели называют в шутку аюрведическими тюрьмами, и для того, чтобы добровольно поселиться в тюрьме, у каждого из нас есть свои причины.

Три недели мы живем в скромных домиках на холмах, в клинике, которая похожа на пионерский лагерь и пансионат одновременно. Пять минут ходьбы до пляжа, по соседству – огромная вилла потомственных индийских математиков, которую строил какой-то известный британский архитектор. Об этом хозяева роскошного дома рассказывают с гордостью, почти такой же, как о своем предке, естественно, тоже математике, жившем в XIV веке. А мы набираем горячую воду в ведра, чтобы помыться, в душе ее приходится ждать слишком долго.

Я просыпаюсь сначала в 10 утра, кажется, что я не спала последние полгода, потом перестаю видеть сны и встаю в 8, а сейчас и вовсе в 6–6.30. В голове ясно, до рассвета еще полчаса, а на террасе уже щебечут птицы. А первую неделю все происходило, как в тумане: медицинские процедуры похожи на религиозные ритуалы, травы и семена, заваренные в бронзовых кувшинах, одинаково пахли землей, для человека городского ритма все было слишком медленно и сложно: ну зачем, скажите, толочь таблетки в средневековой ступе и пить их 12 раз в день? Неужели нельзя было придумать что-нибудь попроще и эффективнее, когда в мире существует кетонал? Это потом я пойму, что ступа, медлительный распорядок дня и священные ритуалы заставили меня остановиться, избавили от роя сводящих с ума мыслей, сделали сон по-детски беззаботным.

Дураков спасает Индия (фото 2)

Чтобы приехать в эту часть Индии, нужно или любить себя, или ненавидеть. Местные клиники-отели называют в шутку аюрведическими тюрьмами, и для того, чтобы добровольно поселиться в тюрьме, у каждого из нас есть свои причины.

Молодой и красивый доктор, к которому мы все приехали, – врач из семьи врачей, но кроме медицинского образования он получил бесценные знания древней аюрведы, своего рода медицинского трактата, который так же, как астрология, – дополнительные части "абсолютной и вечной истины индуизма – Вед". Главный помощник аюрведического лечения – природа, а нашему доктору помогают веселые Арья и Тангичи. Здесь нет профессии "массажист", обе женщины обучались техникам в колледжах Кералы и называют их не иначе как терапевты. Арья встает в 4 утра, кормит своего мужа и дочь, и уже к 8.00 подъезжает на мопеде к клинике, чтобы помочь нам справиться со своими дошами. Это равновесие внутри – основа старой, как мир, аюрведы. С моими все становится понятно на первой ссылке в Google: "Доши Вата – Питта, воздух и огонь. Что не насторожит такого человека, то приведет его в бешенство". У критично настроенных скептиков аюрведа не должна вызывать сильного раздражения. В этих текстах, написанных во времена, когда люди думали, что дождь посылает Бог, есть понятная логика. Каждая из дош отвечает за органы и системы человеческого тела, и здоровье, разумеется, там, где все гармонично. А панчакарма, говоря понятным нам языком, это тотальное, многоуровневое лечение, которое сначала помогает очиститься, а потом восстанавливает нарушенные процессы и то самое равновесие в организме. Все было бы просто, если бы не духовный мастер Толле и его "AWAKENING TO YOUR LIFE'S PURPOSE...»

У нашего треклятого ума слишком много над нами власти и привычек. Толле кое в чем прав, пусть он живет вечно. Ум руководит всем и истерично требует своего. "Почему ты плачешь?" – "Я не знаю!" – отвечает мне театральный блогер из Москвы, которая не снимает солнцезащитных очков целую неделю. Кто-то плачет, кто-то становится агрессивным, а кто-то не хочет вставать с постели. Но дело не только в том, что мы добровольно лишили себя привычной жизни и удовольствий (работы, вина, мяса, секса, кофе, семейных хлопот, сладостей) и в какой-то момент об этом пожалели. Мы все испугались. Передумать и снова убежать от своего заклятого врага, о котором пишут бестселлеры и говорят с психотерапевтами, уже не получится. Здесь у нас появилось слишком много времени для себя, и теперь, если все мы не конченные дураки, с этим врагом действительно придется разобраться. Без сахара, сильных препаратов, на трезвую и, к сожалению, беспощадно ясную голову. Все страхи, все обиды и боли, все сомнения, с которыми справился гуру Толле, наваливаются в одиночестве и безделье с оглушительной силой. Бежать больше некуда.

Дураков спасает Индия (фото 3)

Здесь у нас появилось слишком много времени для себя, и теперь, если все мы не конченные дураки, с этим врагом действительно придется разобраться. Без сахара, сильных препаратов, на трезвую и беспощадно ясную голову. Все страхи, все обиды и боли, все сомнения, наваливаются в одиночестве и безделье с оглушительной силой. Бежать больше некуда.

Одной из женщин, с которыми я познакомилась в Керале, предстояла сложная операция – ей должны были вырезать обе груди. "Целыми сутками я сидела и смотрела в одну точку", – рассказывает она за тем же скудным, но уже исповедальным столом. Мы едим рис с куркумой и понемногу делимся самым главным. Одна не может решить, что ей делать со своей жизнью, другая пережила рак и предательство мужчины одновременно, от пьющего Луи ушла семья, а я просто на несколько месяцев потеряла всякий интерес к жизни, а потом столько же не могла себя за это простить. Не осталось ни самоуважения, ни желания что-то делать, ни любимого человека.

Сначала мне казалось, что справиться с этим здесь еще сложнее. Я шла вечером к океану и смотрела, как безжалостно прилив съедает пляж целиком за считанные часы. К ночи волны остервенело бьются о скалы, как в керуаковском "Биг Сюре", который и вдохновил меня на это путешествие. Король битников бежал от тусовок и алкогольной горячки в местечко Биг Сюр, также остался на три недели наедине с океаном и самим собой. Потом он, правда, едва не впал в безумие окончательно, записывал в слова шепот волн. Но я решила: от безумия нас, беженцев со всех концов света, в деревушке Ковалам спасает средневековая ступа и такой медлительный, но четкий распорядок дня. Нас спасает священный для индуизма обряд. Наш ежедневный ритуал. Ритуал есть ритуал. Три тысячи лет индийские брахманы передавали содержание своих Вед устно. Каждый гимн на мертвом уже к тому времени языке санскрите заучивался 11 разными способами, справа – налево, слева – направо, с пропуском букв и их удвоением. Ритуал стал важнее содержания. Никто не понимал священных слов, никто не знал, о чем они, важно было только правильно их произносить и верно совершать обряды. Когда на пороге XIX века их записали и сравнили, выяснилось, что тексты с севера и юга почти одинаковые. Никто за три тысячи лет не отступился и ничего не исказил. Кто я такая, чтобы нарушать святость ритуала своей жалкой депрессией?

Дураков спасает Индия (фото 4)

У каждого рядом со мной – свой ритуал. Одни ходят на классы йоги в 7.30, другие бегут по побережью в 8.00, третьи проводят утро в местной Bakery с книжкой, точно по расписанию мы идем к Арье и Тангичи, и они снова погружают нас в обряды. Натирают травяной пудрой, делают массажи с маслом, моют молоком с травами. Каждое утро в 6.30 мы встаем на весы, разговариваем с врачом, который мерит пульс и давление и справляется о нашем самочувствии. Потом идем завтракать овсяной кашей с бананами, толчем лекарства в ступах и снова погружаемся в ритуалы. Между ними все встает на свои места, и сама жизнь незаметно перестает быть хаосом. Да, сначала здесь, в маленькой индийской деревушке, но в этом простом порядке с любыми проблемами и страхами проще разобраться. Пудра, соленый океан и молоко делают кожу нежной, благодаря сну и диете мы становимся спокойными. Мы перестаем бояться, смотреть себе в лицо и бесконечно себя винить. А потом снова начинаем себе нравиться.

Не существует никакого магического исцеления. Но в гармонию я теперь верю так, как индусы верят в то, что Шива спустится с небес услышать их молитвы по зову колокола. Мы со всем справились. Моей знакомой сделали операцию и поставили протезы. Все за один раз, она восстанавливается и уже собирается открывать в Алматы свою клинику. Театральный блогер из Москвы перестала плакать и продолжила путешествие по Индии. Моя подруга похудела и стала больше себя любить, Луи в последние дни наших встреч был бодр и даже счастлив. А я теперь знаю место на глобусе, где можно вернуть желание жить.

Дураков спасает Индия (фото 5)

Оставьте комментарий

Больше