Поиск

Каково это – работать в церкви? Рассказывает пастырь меннонитской конгрегации

Каково это – работать в церкви? Рассказывает пастырь меннонитской конгрегации

Текст: Илья Юн


Религия была неотъемлемой частью жизни человека испокон веков. Сегодня она может казаться чем-то архаичным и несовременным. Поспорить с этим утверждением может молодой пастырь. Мы поговорили с Мариусом – ему всего 34 года, он живет в Германии, работает пастырем в меннонитской конгрегации, а также теологом – в меннонитской семинарии. Мы говорили о состоянии религии, об использовании современных технологий в проповедях и для продвижения по карьерной лестнице. 

О меннонитах

Меннонитство вышло из того, что называется "радикальной реформацией" – это различные движения людей, организованные приблизительно в то же время, что и реформация Лютера. Однако для меннонитов лишь одних решений проблем Римской церкви, предложенных Лютером, было недостаточно. Особенно важными оставались следующие проблемы: крещение младенцев, которые не могли решать за себя; альянс церкви и государства; идея Лютера о том, что для спасения нужна одна лишь вера в Иисуса. Меннониты хотели начать всё заново с создания церкви формата bottom-up, где бы состояли люди, твердо решившие стать частью церкви, для которых быть христианином – значит "следовать за Иисусом", вести образ жизни, который влияет на всю их жизнь. Уже позже пацифизм и жизнь в простоте стали неотъемлемой частью движения.

В общем смысле я бы описал это как церковь формата "сделай сам", с большой свободой для индивидов и собственными конгрегациями. Внутри конгрегаций самостоятельно выбирают пастырей, отсутствуют иерархии (мы пытаемся), также отсутствует вероучение, которого должен придерживаться меннонит. Если мы спорим (а мы спорим очень часто), мы стараемся решать вопрос через прочтение Библии, мы молимся о том, чтобы найти решение, несмотря на разногласия. Меннониты работают для распространения идей о мире, что заинтересовало меня, когда я впервые увлекся религией.

О решении стать пастырем

Такое решение само собой имеет духовную составляющую, некий зов, чувство, что Бог пригласил меня работать ради Его Королевства. На более мирском уровне есть две вещи, которыми мне нравится заниматься: рефлексия в одиночестве (чтение или письмо), либо с кем-то (в особенности разговоры с людьми о чем-то экзистенциальном для них). Такая работа отлично выдерживает баланс между этими двумя аспектами. Для того, чтобы стать пастырем, необходима определенная организационная компетенция, поскольку вы вовлечены в лидерство и планирование. Формат bottom-up нашей церкви означает, что большое количество людей вовлечено в нашу работу в качестве волонтеров. Я не их босс, конечно, поэтому хорошо планировать такую работу наперед. Безусловно, пастырю нужно знать Библию и традиции, также нужно обладать хорошим чувством "момента" во время службы. Никто не любит неловкого или скучного пастыря. Но я думаю, что важнее всего эмпатия. Невозможно быть с человеком на его пути к Богу, если ты не проявляешь эмпатию и не понимаешь его пути.

О своей работе

Два самых важных аспекта – воскресная служба и пастырское присутствие. "Пастырское присутствие" – это проводить время с людьми, слушать их и приглядывать за теми, у кого всё не очень хорошо. Мой коллега Маркус занимается этим так: он звонит им на дни рождения и договаривается о визите. У меня работа выстроена в менее формальной манере. Я жду приглашения и большую часть времени проверяю состояние людей через WhatsApp и Telegram. Подготовка к воскресной службе занимает около полутора дней. 20-минутная проповедь обязывает к серьезной подготовке. Неправильное слово, неразборчивое предложение или пример, который не сработает на эмоциональном уровне, могут "выбросить" слушателей из процесса. В нашей конгрегации особенно ценятся хорошие, вдохновляющие, интересные и продуманные проповеди. Из-за кризиса с COVID-19 все воскресные службы транслируются в YouTube, потому что не все могут или хотят приходить в церковь. Именно поэтому так важно, чтобы проповедь была подготовлена "на отлично", ведь теперь её может посмотреть ещё больше людей, потенциальных незнакомцев. В связи с пандемией у нас возрос резонанс от аудитории. Но, возможно, это связано с тем, что намного легче просто посмотреть видео дома, нежели приходить самостоятельно в церковь. Это определенно интересный опыт, и он нас заставил попробовать что-то новое – стриминг (что я хотел попробовать уже достаточно давно). Но работа с молодежью и детьми полностью остановилась. Я бы, конечно, предпочел, чтобы этого не случилось.

О рабочем графике

Несколько недель назад у меня родился ребенок, поэтому дневной ритм совсем сбился. Но до этого моя рабочая неделя сводилась к двум аспектам: административная работа и встречи. Встречи с членами церкви и групповые обсуждения я стараюсь планировать на время после полудня, либо на выходные, так как утром я стараюсь выполнить всё по административной части. Я наиболее продуктивен именно утром, поэтому стараюсь выполнять всю работу, не теряя времени. После этого я стремлюсь сделать самую сложную часть дневной работы – например, чтение проповеди. После обеда я чувствую себя очень сонным, поэтому перекладываю на это время рутинную работу. Но если в церкви никого нет, я могу вздремнуть в библиотеке (диван уж больно комфортный). До пандемии вечером у меня часто проходили встречи, одна из последних – вечерня вместе с Болгарской Православной конгрегацией. Сейчас, конечно, этого не происходит. Также стоит отметить, что это моя работа для церкви. Моя работа для семинарии проходит полностью "за столом", особенно сейчас, поскольку я занимаюсь исследованием для статьи.

О консерватизме и прогрессе

Как и у любой современной церкви, у меннонитской есть два "крыла": прогрессивное и консервативное. Конечно, в реальности всё намного сложнее. Многие меннониты считаются консервативными в подходе к Библии, но прогрессивными – по мировым политическим вопросам и социальной справедливости. С другой стороны, некоторые либеральные конгрегации могут быть прогрессивными в вопросах личной морали (сексуальная этика), но более консервативными в вопросах экономики. Моя конгрегация считается прогрессивной или либеральной.

О "традиционных" церквях

Я не уверен, что осталась хотя бы одна традиционная церковь. Но, возможно, это совершенно не так для православной традиции. Мне кажется, что церковь постоянно меняется, и каждое поколение должно менять её под себя, в противном случае она перестанет существовать. Всё, что старо и традиционно сейчас, раньше было чем-то новым. Но, сказав это, я считаю, что для сегодняшних церквей уникален один аспект – выбор. Люди могут сейчас найти и выбрать ту церковь, которая близка именно им. Мне кажется, что это прекрасно, ведь свободный выбор – основа традиции меннонитов. Но существует риск потребительского отношения, когда люди вступают в группы с похожими людьми в поисках "правильного бренда" церкви. Новый завет не об этом, наоборот, он про сближение совершенно разных людей, которые пытаются понять, что значит в практическом смысле жизнь в этом новом обществе.

Об использовании технологий

В последнее время я всё чаще вижу, как "консервативные" церкви принимают стримы и YouTube, причем зачастую делают это лучше нас. Мне кажется, это связано с тем, что у них сильнее развито понимание основ христианства. Поэтому им легче понять, подойдет ли им определенная технология или нет. Это, скорее всего, происходит совершенно иначе в православных церквях, где физическое присутствие у алтаря – основа литургии. Конкретно нам важны проповеди, это неотъемлемая часть службы. В теории с этим не должно быть проблем, ведь хорошая проповедь будет резонировать даже через призму технологий. Но нужно учитывать и особенности нового формата. Люди могут быстрее остановиться во время прослушивания онлайн, поэтому нужно быть лаконичным и нельзя наскучить. Но самое сложное – я не могу видеть лица людей, поэтому мне тяжелее оценить, резонирует с аудиторией то, что я говорю, или нет. Сложнее всего создать ощущение общности. Ведь во время службы важно не только слушать, что говорят, но и видеть друг друга. Это важно даже с теологической точки зрения. В греческом языке церковь обозначают словом "экклесия", что в буквальном переводе означает – "собрание". Поэтому в первые недели мы думали, как создать ощущение общности. Я думаю, у нас получилось неплохо.

О продвижении по карьерной лестнице

Мою работу нельзя рассматривать как движение по карьерной лестнице. Горизонтальная структура не позволяет мне стать епископом. Я могу стать пастырем в другой конгрегации – это, конечно, не шаг на ступень выше, просто движение в сторону. Но и это может быть интересно. Однако я получаю ощущение иерархической прогрессии во время работы в семинарии. Потому что университеты представляют собой иерархическую институцию. Может, однажды я стану профессором.

О деньгах

Главные протестантские и католические церкви в Германии получают средства от государства, которое в свою очередь собирает их с членов церкви. Мне эта система кажется немного странной. Ты в своей налоговой форме указываешь, во что ты веришь, и если ты – католик или протестант, то государство взимает с тебя больший налог. Конкретно наша конгрегация получает деньги от своих членов, как и любое добровольное объединение. Также мы получаем небольшую сумму от деятельности кладбища.

О заинтересованности религией

Я никогда не был заинтересован в церкви будучи подростком. Уже позже, в студенчестве, я как-то побывал в Иерусалиме и Вифлееме. Там я провел Рождество в монастыре сирийской пустыни. Меня поразило то, как истории об Иисусе, будучи историями из совершенно другого культурного контекста, каким-то образом были и моими историями. Словно я все это уже и так знал. В каком-то смысле это сблизило меня с людьми, которые жили сотни лет назад. В то же время я чувствовал что-то новое, словно я никогда раньше не слышал Бога через эти истории, пока я не услышал их на другом языке и в другом месте.

О зле и проблеме теодицеи

Да, это определенно проблема. Лично я думаю, что определение Бога как всеведущего и всемогущего не очень полезно. Я не думаю, что люди имеют это в виду, когда говорят, что их жизнь в его руках. Они не имеют в виду философское определение, это скорее нечто вроде доверия и надежды. Но да, почему в мире есть зло? Может ли нам как-то помочь попытка объяснить это? Зная ответ, почему это с нами происходит, станет ли нам легче? Я думаю, что христианский ответ на зло – сострадание и действие, а не попытка объяснить жертвам жестокости, почему их страдания – часть некоего плана.

О деградации веры в современном мире

Я не думаю, что слово "деградация" подходит. Оно намекает, что раньше все было лучше. Но религиозная вера "до современного" мира также не удовлетворяла радикальных реформаторов. Они считали, что ходить в церковь, принимая на веру учения Рима, – это не соответствует определению "религиозная вера". Вера должна изменить твои сердце и душу. И они думали, что всегда будут в меньшинстве. Но да, я думаю, что западная цивилизация (возможно, и другие тоже) колеблется по поводу того, какую позицию стоит отвести религии. Нет ничего удивительного, что самые крупные конгрегации имеют корни вне Европы.

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

Оставьте комментарий

Больше