Поиск

Парень из неблагополучного района: почему это самый популярный образ в моде

Парень из неблагополучного района: почему это самый популярный образ в моде

Текст: Катерина Милославская


Когда социологи, антропологи и культурологи начали исследовать моду как социальный феномен, на дворе стояли уже 70-е годы ХХ века. В 1970 году Жан Бодрийяр публикует книгу, посвященную проблемам «общества потребления», сложившегося в развитых государствах Западной Европы к 70-м годам XX века. Основываясь на экономическом и социологическом материале, автор на примере Франции дает критический анализ такого общества с философской, социологической, экономической, политической и культурологической точек зрения. Он выявляет его характерные черты и акцентирует внимание на том влиянии, которое процессы, происходящие в «обществе потребления», оказывают на моральное и интеллектуальное состояние его граждан.

Одна из интереснейших мыслей, которая проскальзывает в его исследовании, такова: мода на протяжении долгого времени была инструментом социальной стратификации. Люди одеваются в определенный тип одежды для того, чтобы сообщить о своей принадлежности к классу, виду, группе – такая традиция характерна практически для каждой группы людей, вне зависимости от временного периода или региона. Интересно, что подобная необходимость отделять “своих” от “чужих” и подчеркивать свой статус сохранилась в развитых обществах ХХ века, где уже не было надобности в подобной сегрегации. Более того, особенно ярко эта тенденция проявлялась в однородных сообществах людей в больших городах, где превалировал тот самый средний класс.

Тенденция окончательно закрепилась и оформилась с приходом и становлением крупных дизайнерских домов в ХХ веке. Если раньше дорогая одежда была просто дорогой одеждой, которую могла себе позволить определенная прослойка общества, то теперь она стала ещё и модной. Баленсиага, Шанель, Скиапарелли, Диор, Живанши работали на определенную, очень малочисленную группу людей, которые затем транслировали эти идеи дальше – в массы. Важно, что в этот период формируется модная пресса в том формате, в котором мы знаем её сегодня. Именно пресса окончательно закрепляет влиятельность крупных домов как трендсеттеров, которые в ближайшие десятилетия будут решать, что модно, а что нет. С того момента люксовый сегмент будет неизменно ассоциироваться с дорогой выделкой кожи, качественным пошивом и вещами, которые будут нести флер элегантности, дороговизны, роскоши (иначе, зачем их вообще покупать?).

Бодрийяр немного не дождался. В 1980-е устоявшаяся годами система переворачивается с ног на голову. Тогда дизайнеры совершают первые попытки перевернуть модную вертикаль, по которой работала индустрия. Так или иначе, эту необходимость диктует время. Ведь 80-е – переломный момент, в который в Великобритании происходит резкий рост недоверия к политическим институтам, страной заправляют консерваторы во главе с Маргарет Тэтчер. Общие депрессивные настроения, витающие в обществе, сказываются на культурном поле – реагируют художники, музыканты и, конечно, дизайнеры. Так, молодая Вивьен Вествуд начинает одевать группу Sex Pistols, а вслед за этим создает свои первые коллекции, вдохновленные панк-культурой.

Фактически это первый прецедент, в котором мода ориентируется не на вкусы и потребности высшего общества (хотя, стоит признать, что мода сильно “демократизируется” ещё в 60-е годы – Мэри Квант изобретает мини-юбку, в мире появляется fast fashion), а на тусовку людей, которых за глаза называют “отбросами”. Ориентируется – сильно сказано, но очевидно, что стиль бунтующих яростных подростков с ирокезами на голове, в рваных футболках и с сигаретой в зубах становится актуальным по обе стороны Атлантики. В Нью-Йорке процветает группа The Ramones, её продюсирует Энди Уорхол, в Великобритании царствуют The Sex Pistols. Люди, уставшие от слащавости хиппи и солнечного попа, хотели чего-то агрессивного. Так на арену выходят панк и постпанк.

В это же время, или даже раньше, похожую эстетику в своей одежде развивает японка Рей Кавакубо – свой бренд Comme des Garçons она основала ещё в 1969 году. Впрочем, здесь сложно говорить о влиянии социальных тенденций – в дизайне Кавакубо интересует исключительно сторона искусства. Но даже визуально её работы – деконструированные, трансформирующиеся, лишенные вида привычной одежды – кардинально отличаются от всего того, что было до этого. Она прокладывает дорогу Мартину Маржеле и другим деконструктивистам того периода, которые обозначат новое направление в дизайне и моде, где конвенциональная красота больше не имеет значения.

Но с деконструктивизмом и минимализмом (а это – Jil Sander, Armani, Helmut Lang) мы отходим немного в сторону. Всё-таки, дизайнеров, работавших в этом направлении, интересовала не внешняя сторона, а внутренняя – так они углублялись в исследование самого предмета одежды. С другой стороны, динамично развиваются Готье, Мюглер, Versace, которые активно исследуют телесность и сексуальность – и те, и другие отодвигают анархистские настроения на задний план. Все это происходит ровно до начала 90-х, когда на арену выходит гранж (опять-таки, всё сопряжено с музыкальным стилем), а хип-хоп становится мейнстримом. И тот, и другой жанры создаются “ребятами с соседнего двора” – отщепенцами, ребятами из неблагополучных районов, которые не могут себе позволить ничего, но за счет этого и создают свой собственный уникальный стиль.

В этот момент нельзя не вспомнить Мартина Маржелу, который в 1989 году проводит один из самых известных своих показов – в 20-м округе Парижа, где его моделями становятся местные подростки и дети; Рафа Симонса, посвятившего одну из первых своих коллекций неблагополучным подросткам, которых он увидел на рынке в Вене – так, в своих коллекциях он показывает многослойные образы с худи с нашивками в виде альбомов рок-групп (подростки действительно украшали себя нашивками из газет или журналов). В 1993 году Александр Маккуин показывает свои знаменитые “бамстеры” – брюки с заниженной талией, оголяющие ягодицы. Эта модель – не что иное, как дань ещё одному маргинализированному комьюнити, ЛГБТ. Не отстают и другие медиа – например, в 1995 году выходит фильм “Ненависть” с Венсаном Касселем, который моментально приобретает мировой успех.

Так, 90-е стали золотой эпохой субкультур, и, как это чаще всего бывает, их движущей силой оставались подростки. Чаще всего – из уязвимых слоев населения, агрессивные, бунтующие против системы и самих себя. Неважно, что они слушали – были ли это гитарные рифы Nirvana или биты A Tribe Called Quest – так или иначе все они находились в схожей социальной ситуации. Чаще всего эта ситуация подразумевала отсутствие перспектив, размытое будущее и страх перед неизвестностью. Такие настроения, неразрывно связанные с текущей мировой экономической ситуацией, будут понятны каждому, кто хоть раз переживал подобный период. Поэтому, когда в 2009 году Гоша Рубчинский выпускает на стадион своих друзей-моделей – одетых в спортивные костюмы, бритых налысо мальчиков-гопников, становится понятно, что это начало ещё одного кризисного периода и рефлексия дизайнера на события 2008 года, обрушившего всю мировую экономику. Сегодня, когда мир переживает одну катастрофу за другой, образ неблагополучного подростка становится ещё более актуальным – даже для тех, кто никогда не ассоциировал себя с маргинализированным сообществом. 

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

Оставьте комментарий

Больше