Поиск

Маша Федорова: "Журнал Vogue – не мое персональное высказывание"

Маша Федорова: "Журнал Vogue – не мое персональное высказывание"

Главный редактор Vogue Russia Маша Федорова впервые прилетела в Алматы в рамках Sauvage Fashion Days. Мы встретились с ней, чтобы обсудить горы, ее назначение и впечатления от первых полгода работы

Текст: Катерина Милославская


Фото: Турар Давильбеков

Вы впервые в Алматы? Как вам здесь? 

Я здесь в первый раз. В абсолютном восторге – рядом горы, другое ощущение жизни, другой ритм. Я наконец-то увидела каток Медео, о котором много слышала. И вообще, тот факт, что снежный барс украшает въезд на эту территорию, – это фантастика. Побывала на Шымбулаке, познакомилась со множеством приятных людей – видно, что культура катания здесь развита. Возможно, в следующий раз поеду сюда, вместо "Розы-Хутор". 

Сейчас тяжело вырваться из Москвы, с новой должностью?

Тяжело вырваться на отдых, по работе – нет. Мне было интересно приехать. Я привыкла оперировать тем, что сама знаю, видела, пробовала. Как можно говорить, что столица моды – это Париж, Нью-Йорк, Милан, Москва, если ты не был в других местах и не знаешь, что это такое? Я вчера была на модном показе в Алматы. Там были плюсы, были минусы, но мне было приятно, что среди новомодной эстетики, техно-музыки, нашлось место для симфонического оркестра – это было очень приятно. Также для меня это был первый показ казахстанского дизайнера, чего я раньше не видела. Совершенно неожиданная эстетика, которая близка к антверпенской школе, в ней чувствовалось влияние Рей Кавакубо и Йоджи. А ещё меня поразил саундтрек – это была современная обработка саундтрека Артемьева к картине "Свой среди чужих, чужой среди своих". 

Вам до сих пор интересны показы? 

Я не люблю коммерческие показы, где демонстрируют, как сочетать юбки. XXI век на дворе, все уже сделали лукбуки, съемки, показали в Инстаграм. Для меня показ – это арт-перформанс. Но "арт" не в смысле какой-то стейтмент, когда трусы на голову надел – вот и всё заявление, а когда есть смысл, посыл, сторителлинг. В Vogue более 120 лет занимались, и уже 20 лет мы в России занимаемся сторителлингом. Да, журналов много, конкуренция не столько друг с другом, сколько с сайтами, соцсетями. Мы недавно с моим коллегой разговаривали, и он сказал: "Забавно, одна ведущая Телеграм-канала делала свой собственный контент, но стала безумно популярной, когда начала транслировать чужой". Это обидно – ты всю жизнь положил на создание чего-то аутентичного, а человек на репосте и на комментариях к твоей работе получает больше лайков и, в итоге, больше денег, чем ты за свою работу. 

maria_fedorova

К слову, о конкуренции. Пару недель назад закрылась печатная версия американского Glamour.

14 лет своей жизни я посвятила журналу Glamour. Это большой опыт, удивительная возможность поговорить с весьма разнообразной аудиторией. Мне нравилось, что очень известные и богатые женщины читали Glamour, потому что это интересно, но они не признавались в этом. Я была уверена, что определенное количество женщин покупают Vogue из-за статуса, и, перейдя в журнал, убедилась в этом. Vogue – это как покупка первой брендовой сумки: можно купить две сумки попроще, но в какой-то момент понимаешь, что лучше купить одну, но статусную, которая будет говорить о том, что ты добилась в жизни определенного уровня. А Glamour любят, читают, потому что он прежде всего о жизни. 

Но все равно он закрывается. 

Закрывается печатная версия, бренд остается в диджитал. Glamour был одним из первых глянцевых журналов, который напоминал Lego конструкцию, как сказала Карина Добротворская. Этот журнал был неким предвестником Инстаграма, когда ты подписан на несколько каналов и как пазл складываешь свою ленту. Еда, секс, мода, it-girl, новости, музыка – то, из чего  сегодня состоит лента. Покупая журнал Glamour, читатели получали полный срез того, что входит в сферу интересов женщин, когда они не углубляются в какую-то отдельную тематику. Мне отчасти жаль, но с другой стороны – раз они закрывают печать, значит они точно знают, что покроют эту аудиторию в онлайне. Конечно, я могу сколько угодно ностальгировать, я всё равно человек "печатный". Например, никак не могу привыкнуть к тому, что книги можно слушать.

maria_fedorova

Да! Мне даже "Арзамас" иногда тяжело слушать: отвлекаешься, не получается сфокусироваться. 

Но у них, во всяком случае, короткие лекции, длинную книгу слушать очень тяжело. Я могу приехать на дачу, снять с полки книгу, которую читала в детстве, это совершенно другое ощущение. Сейчас я иногда жалею, что прочла "Евгения Онегина" не в 15, а в 25 лет, потому что в 15 ты многого ещё не понимаешь. Или в 16 лет читаешь "Войну и Мир" и тебе совсем не интересно. Мне так смешно, когда мне говорят, что я такая продвинутая в Инстаграме. Но я стала это делать потому, что это самый короткий путь. Мне было интересно коммуницировать через картинки. В Фейсбук я не хожу за картинками – у меня там остались только друзья, которых мне интересно читать.

Разве не из-за этого вас пригласили в Vogue, за ваш драйв? С тем, чтобы вы обновили Vogue?

Я думаю, что да, но я не могу его обновить радикально, потому что тогда это будет не Vogue.

Сейчас все говорят о визуальном стиле Vogue Украина и Vogue Португалия, их обожают за минималистичные обложки. Многим хочется, чтобы Vogue Россия был таким же. 

Я считаю, что у каждого Vogue своя индивидуальность. Я не знаю, почему у Чапурина должен быть стиль как у Jacquemus. У нас слишком большая история, у меня слишком большой кредит доверия от рекламодателя и работодателя. Это же не личная история, но я напишу книгу, когда выйду на пенсию, надеюсь. Когда твоя личность начинает заслонять бренд-нейм – это неправильно. Есть дизайнеры, которых приглашают в какой-то большой дом моды, они привносят что-то своё, но адаптируют это под историю и ДНК бренда, а есть те, кто будет самореализовываться и "натягивать" этот бренд на себя. Как Сара Бертон с McQueen. Кто-то до сих пор считает, что надо было закрыть бренд после смерти Маккуина, но владельцы посчитали иначе и имели на это полное право, а "Маккуин" стало именем нарицательным. Я не хочу превращать Vogue в персональное высказывание Маши Федоровой, моя задача – сделать издание интересным здесь и сейчас. Мы должны быть разными. Язык никогда не будет таким же, какой при Алене или Вике. Глупо сравнивать Vogue – 2018 c Vogue – 1998.

Не могу не задать этот вопрос, раз уж мы заговорили. Почему к 20-летию бренда обложка была сделана не в России?

У этого есть разные предпосылки: была уже сделана такая история 20 лет назад, это было wow. Приехали Кейт, Эмбер с Марио, сделали съемку на Красной площади. Были мысли повторить, но мы решили, что за 20 лет мода перестала быть локальной, наши модели стали звёздами мирового масштаба. Может быть кайф в том, что на русских модниц перестают показывать пальцем за границей: "О, вот эта – точно русская!". Я не считаю, что есть один ответ или очевидный факт – надо было сделать съемку в России. Вот, пожалуйста, приезжал итальянский Vogue с Лоттой Волковой и делал съемку – что они получили? Совершенно неоднозначную реакцию. Я сочла, что 20-летие Vogue и сентябрьский номер 20 лет спустя – не место для каких бы то ни было провокаций или реинкарнаций. 

Если быть честной, что бы я ни сделала, всё было бы не так. Если бы я сделала съемку в России, говорили бы, что "вот, ничего нового не придумали." Если бы я пригласила кого-то, сказали бы, что "нового ничего нет, сделала как Долецкая." 

maria_fedorova

У всех были ожидания насчет вас, обсуждают каждый ваш шаг, вашу обложку, ваше письмо. Вам было важно оправдать ожидания или, точнее, чьи-то ожидания?

Я понимала, что это такая должность, ответственная и всеми вожделенная. Очень много людей со стороны считают, что они точно знают, кто должен быть на этом месте. Но мало кто готов к такой гонке – и физической, и моральной. Это выматывает, невозможно угодить всем. Мне важно быть откровенной с самой собой, я все-таки 20 лет в этой профессии. Я могу отличить плохую картинку от хорошей – поверьте, бóльшего критика для моих историй и принятых мною решений, нет. Я знаю это намного лучше других. At the end of the day – это всего лишь журнал, через месяц выйдет новый, поэтому очень часто бывает, что с точки зрения креатива – обложка не самая удачная, однако она оказывается самой популярной с точки зрения продаж. Это то, что оценивается узким, профессиональным, очень непростым и довольно злобным сообществом, теми людьми, которые имеют самый громкий голос в Телеграм, они и оценивают это по своим канонам, а все остальные люди воспринимают это совершенно по-другому. Сложность Vogue в том, что он настолько ответственный бренд, что ты должен нести этот уровень: и только первый класс, и только эксклюзив. С другой стороны – тоже хочется больших тиражей и большого влияния: чем дальше круг и чем больше сообщество, тем больше происходит размывание концентрации моды, тем более разные люди должны нас полюбить. Завоевать это уважение – моя главная цель. Кому я хочу угодить? Самой себе. Я хочу, чтобы люди, которые принимали решение о моём назначении, не пожалели об этом. Меня самой в этом журнале не так много, хотя я, в итоге, человек, который отвечает за всё.

То есть, вы – самое главное, но незаметное звено?

Это не совсем про меня. Я заметна, имею вес в обществе – в прямом и переносном значении этих слов, – поэтому с меня спрос всегда больше. Моя задача очень непростая: мне нужно не раздражать одних, при этом нравиться другим, и это очень сложно. В этом и заключается баланс: мода, как и любое другое искусство, делится на "продвинутое" и "массовое". Надо балансировать на грани, в этом вся сложность. Сделать весьма продвинутый, узкопрофильный журнал намного проще, чем сделать журнал высококлассный, но который при этом будет иметь обширную аудиторию и коммерческий успех. Мы не нишевый журнал, мы – большое коммерческое издание с огромной историей, то есть мне надо соответствовать уровню – с фотографами, со стилистами, с текстами, – что тоже очень сложно. 

Должность главного редактора Vogue – это самая "вышка" для человека, который работает в глянце. Вам не было страшно, что будет потом? Конечно, вы только приступили к должности, но мне кажется, всё равно об этом задумываешься, когда этого достигаешь.

Конечно, когда ты приходишь на работу, тебе не хочется думать о том, как скоро ты с неё вылетишь, или сам захочешь уйти. Естественно, я стала сразу об этом думать, ещё когда мне "закинули удочку", что есть такая мысль, что ты обо всем этом думаешь. Когда меня начали поздравлять, я невольно припомнила, как люди поздравляют олимпийских чемпионов, которые сделали рывок и теперь могут расслабиться. Моя должность – не олимпийская медаль, которую я могу повесить на стену. Теперь моя задача – работать еще больше. 

И последний вопрос: кого бы Маша Федорова хотела снять для Vogue Russia? 

Слишком много разных персонажей. Мне бы очень хотелось поработать с Тильдой Суинтон или снять историю с Тимом Уокером. А так, планов и желаний очень много. 

Оставьте комментарий

Больше