Поиск

Как мода отказывается от 'ugly' и ищет новую красоту

Как мода отказывается от 'ugly' и ищет новую красоту

Красота – понятие более чем относительное. Особенно в 2019 году.

Текст: Катерина Милославская


В этом году Метрополитен-музей избирает кэмп темой своего ежегодного бала Института костюма. Кэмп, если совсем коротко, это "любовь ко всему искусственному, неестественному, преувеличенному", как прокомментировала этот термин его создательница Сюзан Зонтаг. Кэмп-эстетика тяготеет к чрезмерности и гипертрофированности, что роднит её с культурой дрэг-квин – именно поэтому главным ведущим мероприятия был выбран модель и ведущий Ру Пол. Он появился на красной ковровой дорожке в ярком черно-розовом костюме с боа. Его сопровождали соведущие – Гарри Стайлс в кружевной черной блузке и с серьгой в одном ухе, роковая Леди Гага, которая не переставала переодеваться прямо на дорожке, и Серена Уильямс в канареечно-желтом платье и кроссовках Nike. Каждый по-своему трактовал искусство чрезмерности.

Метрополитен-музей, выставка «Кэмп: записки о моде»

Собственно, почему именно кэмп? Выставка в самой своей сути призвана отражать самые актуальные для общества и моды вопросы, и если в прошлом году кураторы, историки и знаменитости задавались вопросами католической веры, то в этом году для размышления была дана куда более заковыристая тематика. Главный куратор Института костюма Эндрю Болтон дал очень уклончивую и вольную трактовку этого феномена, ссылаясь на расцвет гей-культуры, политизированность общества, нестабильность политической сферы и разделение социума на лагери. Но, кажется, всё одновременно немного проще и сложнее: индустрии и социуму захотелось красоты.

Последние пять лет в моде характеризуются диктатом модного нигилизма. Были свергнуты самые важные догмы, по которым индустрия жила все предыдущие годы: больше нет понятий красоты и сексуальности. С первым эффектно расправился Демна Гвасалия, показав нам то, что ещё в первой половине 2010-х вызвало бы нервный смех – огромные худи, майки с логотипом известной компании, бесформенные джинсы и откровенно некрасивых моделей, которых он будто бы только что подобрал на заправке. От сексуального подтекста избавился Алессандро Микеле, окончательно переставший делить людей на мальчиков и девочек, начавший создавать одежду для людей, лишенных половых признаков. Что было особенно ироничным в Gucci, ведь когда-то полностью противоположным инструментом воспользовался Том Форд. Итак, эти двое свершили модную революцию, но продавали они, в общем-то, не худи и не монструозные кроссовки – они продавали идеи. Идеи гендерного равенства, бодипозитива, экологии и много чего другого. "Сегодня мы находим художественно прекрасным то, что ужасало наших отцов. Уродство авангарда было принято нами за новый эстетический эталон. В современном искусстве граница между уродством и красотой отсутствует, поскольку искусство больше не заинтересовано в создании прекрасных уникальных объектов, но в производстве всё новых форм провокационного поведения", – говорил Умберто Эко ещё в 2007 году. Моде понадобилось время, и в 2014 году эти слова находят настолько большой отклик, что мир становится просто-напросто другим. Отныне быть конвенциально красивым, сексуальным, привлекательным – дурной вкус.

Как мода отказывается от 'ugly' и ищет новую красоту (фото 1)

Другое дело, что идеи должны подкрепляться делами, а в данном случае – конкретными дизайнерскими решениями. Как, например, поступали концептуалисты 80-х: Рэй Кавакубо, Хельмут Ланг, Йоджи Ямамото, Жиль Зандер и Анн Демельмейстер. Они давали не только новые идеи, но и одежду нового времени, которая, собственно, и несла в себе концепт. А если отбросить идеологические смыслы, то майки, джинсы и оверсайз-платья в цветочек остаются просто одеждой невыдающегося дизайна и удачной стилизации. Тут стоит вспомнить про не самых актуальных на сегодняшней модной арене дизайнеров вроде Рика Оуэнса – да, сейчас его коллекции не расходятся по Инстаграму, но уже на протяжении многих лет он держит свою аудиторию, никогда не изменяя своей эстетике. Верность тем же самым смысловым идеалам и следование своему дизайнерскому видению сегодня дорогого стоит.

Возможно, Демна Гвасалия мог бы следовать этому пути, но в этом году дизайнер решил разорвать узы со своим детищем – Vetements. Похожее, но не такое роковое изменение курса случилось и у Алессандро Микеле – критики единогласно отметили, что его последняя коллекция разительно отличается подходом к стилизации и к самой одежде. Но самое показательное наблюдение можно сделать, просто отсмотрев последние коллекции двух-трех сезонов. Количество кроссовок снизилось до критического минимума, того же предела достигла спортивная одежда – её практически нет. Одежда стиля athleisure может и должна быть привлекательной, но в какой-то момент она просто достигла пика своей популярности и начала обратное движение. Ну и стоит признать, что пропагандистские лозунги хорошо работают в среде, в которой не задействованы товарно-денежные отношения. А мода таковой не является.

Ричард Куинн, весна-лето 2020

И тут встает вопрос: а что подразумевать сегодня, в 2019 году, под красотой? Возвращаться к основам женственности, как это делают Пьерпаоло Пиччоли в Valentino, Клэр-Уэйт Геллер в Givenchy и Мария Грация Кьюри в Dior – возможно, но не факт. Продолжить эксперименты со стилизацией и обыгрыванием эпох, как это видят Наташа Рамсей-Леви в Chloé и Эди Слиман в Saint Laurent – более вероятно. Но кажется, что в авангарде будут те, кто ищут новую красоту и новую женственность, не поступаясь классическим портновским мастерством и дизайнерским видением. Среди таких новаторов видятся Richard Quinne, Simone Rochas, Haider Ackermann, Dries Van Noten и, конечно, классик Николя Гескьер в Louis Vuitton.

Возвращаясь к вопросу о кэмпе, можно сделать вывод, что бал Института костюма этого года стал своего рода ответом на сложившуюся обстановку в моде, где смыслы и идеи стали дороже непосредственно вещей. Ведь кэмп – это про все перегибы и перекосы, которые меняют изначальный смысл и переворачивают его с ног на голову. Точное попадание в цель.

Оставьте комментарий