Поиск

Архетип: стоик-протагонист и “беззащитный” ребенок – вопрос маскулинности

Архетип: стоик-протагонист и “беззащитный” ребенок – вопрос маскулинности

Возможны легкие СПОЙЛЕРЫ

Текст: Илья Юн


В отличие от Femme Fatale, у этого архетипа нет устоявшегося международного названия. В современной культуре многие его называют The Badass & Child (Крутой и ребенок). Это всегда дуэт физически сильного, но духовно измученного протагониста и дополнительного персонажа, часто слабого, чистого (в моральном смысле) и беззащитного. Фильмы “Логан”, “Леон”, “Железная хватка” и сериал “Мандалорец” – примеры использования этого архетипа. С одной стороны, прием кажется исключительно стилистическим. На деле архетип можно рассматривать как символ маскулинности к тому же позволяющий исследовать глубинные идеи морали. Рассмотрим на примерах, что из себя представляет The Badass & Child, и что он может означать.

Одинокий волк и щенок

Когда идет речь об истории возникновения тропа или архетипа в популярной культуре, возникают споры. Поскольку это не научные/исторические категории, нет необходимости отслеживать их истоки. Тем не менее, в контексте The Badass & Child отсчет принято вести от манги Кадзуо Коикэ – “Кодзурэ Оками” (дословный перевод: “Одинокий волк и щенок”). Публиковалась она с 1970 по 1976 год. Впоследствии было снято несколько кино-адаптаций и сериалов. Манга определила основы тропа: протагонист – молчаливый, грубый, жесткий мужчина (талантливый убийца) и беззащитный ребенок, которому нужна сильная рука. Встречаются и исключения: реверсия пола (как в фильме “Чужие”), или когда ребенок становится самостоятельным, полноценным персонажем (как в видеоиграх Last of Us и God of War).

Архетип: стоик-протагонист и “беззащитный” ребенок – вопрос маскулинности (фото 1)
God of War

В типичной структуре архетипа протагонист часто выступает антигероем. Он не похож на доблестного рыцаря, напротив, он жесток, нетерпелив, нетерпим, серьезен. По характеру такие персонажи – стоики. Никогда не говорят лишнего, скрывают эмоции, циничны. Как правило у персонажа есть “крутая” кличка. Сложный характер обычно оправдывается мрачным, жестоким прошлым. Часто это потеря семьи/любимого человека, из-за чего герой встает на тропу мести.

В противовес герою выступает условный “ребенок”. Причем он не обязательно должен быть младенцем. Но между ними выстраиваются отношения "ребенок-родитель". Один заботится о другом. К тому же забота проявляется именно в традиционной физической форме – защита, кров, еда. Ребенок же выступает для протагониста в роли обузы, от которой нельзя избавиться. Само собой, в процессе развития сюжета отношения укрепляются, и между героями возникает эмоциональная связь. Ребенка похищают, протагонист же его возвращает/защищает, обычно, ценой собственной жизни. Если мы видим непосредственную "полезность" протагониста, ребенок же часто является помехой, поскольку не может о себе позаботиться. Сделано это для того, чтобы главный герой окончательно не ушел по “кривой” тропе. Дитя выступает в роли ориентира, который показывает, где "совсем плохо", а где "ещё нормально". Не зря дитя – это вспомогательный персонаж, только он помогает развиваться "однобокому" главному герою. Дитя создает для него смыслы, возвращая в условное состояние до превращения в Badass.

Архетип: стоик-протагонист и “беззащитный” ребенок – вопрос маскулинности (фото 2)
“Железная хватка”

Мужественность, маскулинность, отцовство

Большинство таких персонажей – мужчины. Если посмотреть на схему "защитник-защищаемый", то она очень похожа на традиционную схему распределения гендерных ролей. Мужчина учится принимать свою биологическую роль. Более того, сложность и специфичность ситуации заставляет его смягчить свой характер. Человек, который никого никогда не подпускал, вдруг неожиданно проникается глубокой родительской любовью к другому. Перед персонажем возникает дилемма. Либо он теряет своё комфортное состояние отрешенного одиночки, либо теряет новую эмоциональную привязанность. Причем отрешенный одиночка – это основа, суть персонажа. Кто он без неё?

Все эти характеристики, связанные с жесткостью, сдержанностью и всем прочим, характерны для традиционного, старомодного восприятия образа мужчины. Такие произведения ставят под вопрос маскулинность персонажей. Авторы с ней работают, пытаясь оспорить её положение, подобраться к закрытому персонажу с другой стороны. Например, Росомаха в фильме “Логан”, уже постаревший и озлобленный на весь мир, берется помогать за деньги незнакомой девочке. Он нервничает, рискует, кричит, демонстрирует свою мужественность (как токсичную, так и здоровую). Но впоследствии, казалось бы, безнадежный человек/мутант становится мягче, он начинает что-то понимать, доверять. С другой стороны, в видеоигре The Last of Us главный герой Джоэл через взаимодействие с Элли (дитя) пытается бороться со своей давней травмой. Он проецирует на неё образ своей погибшей дочери. Она становится для него символом его недееспособности, проваленного отцовского долга. В ходе развития сюжета игры мы видим, что испытывает Джоэл, его внутренние терзания и мучения. Он перестает казаться тем потрепанным, “крутым” и жестким антигероем. Джоэл становится более понятным для игроков только благодаря влиянию на него со стороны Элли.

Архетип: стоик-протагонист и “беззащитный” ребенок – вопрос маскулинности (фото 3)
“Мандалорец”

Похожую ситуацию мы видим и в новом сериале из вселенной Звездных Войн от Disney – “Мандалорец”. Протагонист настолько стоик, что мы даже не видим его лица. И только тогда, когда ему в руки попадает то самое “дитя”, начинаются изменения его личности. Поскольку это сериал, мы не видим сильных изменений персонажа. Улавливать влияние ребенка на смягчение характера героя приходится через самые мелкие детали. Главные моральные сдвиги вероятно оставили на последующие сезоны. Но сцена в кабине звездолета, когда Мандалорец наконец дает ребенку поиграть с ручкой выключателя – это точка невозврата. Мандалорец не только признает наличие ребенка в своей жизни. Он признает, что в его броне из прочного бескара есть мягкое место.

Архетип: стоик-протагонист и “беззащитный” ребенок – вопрос маскулинности (фото 4)
“Железная хватка”

Оставьте комментарий

Больше