Поиск

Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас

Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас

Текст: Олеся Новикова


На протяжении многих лет у жанра ужасов складывались непростые взаимоотношения со зрителем. Одно всегда влияет на другое. Фильмы ужасов сформированы из тех же страхов, что спрятаны где-то в глубине нас. Они их обнажают, позволяя выйти из нашего подсознания на экран. При этом фильмы ужасов становятся для зрителя ресурсом формирования и проявления его страхов, ведь он может не осознавать их. Важно, что наш страх не должен оформиться в персонажи или явления, ведь тогда он получит воплощение. А значит его можно будет преодолеть. Сверхзадача фильмов ужасов заключается в разрушении границ этих предметов, в высвобождении хаоса. Они показывают то, что нельзя увидеть, но можно ощутить – только тогда возможно настоящее переживание страха зрителем.

Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас (фото 1)
"Дракула", 1931 г.

Архетипы

Жанр ужасов четко работает с архетипами и мифами массового сознания. Чаще всего эти архетипы стоят в основе сюжета: страх перед необъяснимыми потусторонними силами, страх перед созданием, вышедшим из-под контроля, страх человека перед непознаваемостью собственной природы. Эти формулы во многом восходят к готической литературе XIX века (например, “Падение дома Ашеров”, “Франкенштейн, или Современный Прометей”, “Странная история доктора Джекила и мистера Хайда”). Конечно, со временем эти формулы трансформируются, интерпретируются режиссёрами в зависимости от их концепта и эволюционируют благодаря появлению новых страхов, обусловленных средой, временем и историческим контекстом (особенно характерным для старых фильмов ужасов).

Проблема современных хорроров в том, что архетипы превращаются в клише. Режиссёрскую позицию сегодня можно описать как “всё новое – это хорошо забытое старое”. Отсюда и ремейки вроде “Оно”, и возобновленные франшизы вроде “Зловещие мертвецы”, и многочисленные хорроры про проклятия, ритуалы, зловещие дома и прочее. Немногие хорроры последних лет могут похвастаться наличием оригинальной идеи в совокупности с сильным эмоциональным воздействием. Они тщетно пытаются напугать сегодняшнего зрителя историями, известными уже не одному поколению. При этом они пользуются откровенно устаревшим эффектом “секундного испуга”. В итоге “возродить” жанр пытаются так называемые "авторские хорроры". Например, “Маяк” Роберта Эггерса. Режиссеры такого кино пытаются поднять жанр с уровня клише на уровень произведения. Они понимают свою сверхзадачу и умеют работать с культурным наследием, но это, к сожалению, редкое явление.

Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас (фото 2)
“Кабинет доктора Калигари”, 1920г.

Исторический контекст и психология реалистичности

Жанр ужасов эволюционировал и видоизменялся с течением времени, а режиссёры пытались приспособиться к новым условиям. Однако условия характеризуются не только нашей жизненной средой, но и появлением новых форм, течений и поджанров фильмов ужасов, а также приёмов, методов съёмки и спецэффектов. Как говорится, “дважды в одну реку не войдёшь”. Но важно, чтобы успех фильмов ужасов определялся не актуальностью страхов для конкретного исторического периода, а тем, как сильно и каким образом они затрагивают пласты человеческого сознания.

Изначально жанр ужасов всегда апеллировал к историческому контексту и среде, в которой он был вынужден развиваться. Так, после Первой мировой войны, в которой Германия потерпела поражение, немцы долго переживали это потрясение. Оно же и спровоцировало их на создание киноэкспрессионизма, из которого впоследствии и родился хоррор. Тяжёлые условия послевоенного мира, разочарование, тревога и ощущение хаоса бытия – это сформировало экспрессионизм. В 1920 году появляется картина “Кабинет доктора Калигари”, ставшая первым классическим хоррором, она характеризовалась классическими для жанра тенденциями и приёмами.

Уже тогда хорроры тематически отсылали нас к сюжетам готических романов. “Кабинет доктора Калигари” – воплощение тёмных сторон человеческой природы: безумие, изменённое состояние психики, иррациональность внутреннего, конфликтующая с иррациональностью внешнего. Сюда же можно отнести “Руки Орлака” (1924) или вольную экранизацию готического романа “Странная история доктора Джекила и мистера Хайда” – “Голова Януса” (1920). Архетипичный страх перед созданием, которое вышло из-под контроля и мстит создателю, вкладывается в фильм “Голем” (1920), прообразом которого стал герой из еврейской мифологии (на основе этого же мифа был создан герой готического романа – Франкенштейн). “Носферату: Симфония ужаса” (1922) – страх перед сверхъестественной силой в лице вампира Носферату (“Дракула” Брэма Стокера). Киноязык также отвечал потребностям всеобщего настроения и работал на общую тему: чувства тревоги, страха и затаённой угрозы передаются деформированными, геометризованными декорациями и тенями, предельно далёкими от реализма. А съёмка с острого угла и искажённое пространство отражают расстройство психики героев, их нестабильную внутреннюю реальность.

Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас (фото 3)
Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас (фото 4)

"Дракула", 1931 г.

Однако как течение экспрессионизм изживает себя уже к 1925 году. Вместе с ним позади остаются его контекст и эстетика. В период с 1930 по 1950 год жанр ужасов продолжает развиваться в основном в Голливуде, начинается период так называемой “Классической серии фильмов ужасов студии Universal”, вошедшей в историю своими знаменитыми чудовищами. Студия сосредоточилась на предметах страха – человекоподобных монстрах, затрагивающих какие-то важные пласты массового сознания. Тогда герои, вышедшие из литературы XIX века, хотя и были романтизированы, но ими можно было напугать, чего нельзя сделать с сегодняшним зрителем. Поскольку герои эти устарели и давно перекочевали с территории хоррора в другие жанры: от комедии с элементами пародии до мелодрамы. В 1931 году “Дракула”, пытавшийся затмить своего предшественника “Носферату”, вызвал бурный всплеск зрительских эмоций и коммерческий успех. Для студии это стало сигналом к продолжению темы чудовищ. Произошло это еще и потому, что вампиризм был сексуализированным символом, он всегда стоял рядом с эротизмом и аллегорически замещал невозможность разговоров о сексе (укус вампира – скрытый сексуальный жест). За “Дракулой” последовали “Франкенштейн”, “Мумия”, “Человек-невидимка”, “Человек-волк” и различные экранизации романов Эдгара Аллана По. Затем пошли их множественные ремейки и сиквелы, пока образы героев не превратились в штампы. Позже, в 50-70-х годах, по мотивам всех этих сюжетов была поставлена “Классическая серия фильмов ужасов студии Hammer”, в ней уже меньше концентрировались на предметах страха и больше работали над стилистикой фильмов, реалистичностью и натуралистичностью. Так, например, яркая цветовая гамма позволила пугать зрителя насыщенно-красной кровью.

Достижение наибольшей реалистичности стало одной из основных тенденций фильмов ужасов второй половины XX века. Особенно явно эта тенденция проявилась в 60-х годах, ставших наиболее значимым периодом в развитии жанра. Теперь экранизации старых историй о пугающих персонажах классической литературы ушли на второй план, а внимание зрителей захватили истории о маньяках и убийцах, про которых в то время кричали газетные заголовки. Так жанр ужасов перешёл от сверхъестественного к обыденному и расширил границы дозволенного в изображении насилия. Появилось множество поджанров ужасов: итальянский джалло, американские exploitation, слэшеры и сплэттеры – все они затрагивали тему убийств и преследования, но главной целью стал поиск способов визуализации насилия. Смерть в фильмах ужасов становится всё более жестокой и убедительной, кровавой и изобретательной, а насилие – эксплицитным (явно выраженным визуально). Особый ужас на уровне отвращения вызывали вид расчленённых тел, чрезмерное обилие крови, что характерно для поджанра сплэттер (“Рассвет мертвецов”, “Кровавый пир”), а также изощрённые способы убийств, часто использовавшиеся в слэшерах (к примеру, с помощью бензопилы – “Техасская резня бензопилой”, или мачете – “Пятница, 13-е”). После “Техасской резни бензопилой” в жанр ужасов штампом вошли сюжеты про группу подростков, встречающихся со злом вдали от цивилизации, и персонаж-злодей – убийца в маске.

Однако максимальной реалистичности жанр достиг всё-таки в 90-х, и вовсе не натуралистичностью “кровавых” поджанров, а прибегнув к мистификации, имитации реальности, характерной для мокьюментари (от англ. mock – подражание, имитирование; documentary – документальный фильм). У направления появилось много поджанров, из которых наиболее популярным стал found footage (с англ. “найденная плёнка”). Секрет его успеха в нацеленности на максимальное включение зрителя в создаваемую кинореальность. В этом поджанре знаковым стал фильм “Ведьма из Блэр: Курсовая с того света” (1999), который в буквальном смысле позиционирует себя как найденная плёнка, принадлежавшая исчезнувшим студентам, и заставляет зрителя верить в это. Фильм стал настоящим культурным феноменом и обрёл статус культового, чего нельзя сказать про последующие эксперименты в этом направлении (“Репортаж” (2007), франшиза “Паранормальное явление” и многие другие).

Found footage больше ориентируется на традиции сверхъестественного хоррора, чем на слэшеры и сплэттеры, которые обращались к физическому страху и отвращению. “Ведьму из Блэр” отличает от многих хорроров то, что ужас здесь находится на периферии и большую часть времени остаётся вне поля зрения, но ощущается зрителем. Насилие, убийства и сам антагонист остаются за кадром. Если мы понимаем, что убийства были совершены, то судить о наличии ведьмы, якобы их совершившей, не можем. До конца сохраняется загадочность, пугающая зрителя. Хорроры работают по принципу, который описывал Стивен Кинг: “То, что таится за дверью или на верху лестницы, никогда не пугает так, как сама лестница или дверь”. “Ведьма из Блэр”, в отличие от большинства современных хорроров или тех же фильмов found footage, не показывает сам предмет страха, тем самым как бы спасая зрителя от разочарования из-за внешнего вида антагониста. Фильм избегает чёткой психологической композиции хорроров, сложившейся ещё в 30-х – экспозиции, в ходе которой мы знакомимся с персонажами и на подсознательном уровне идентифицируем себя с ними; смутной угрозы, тревоги, нагнетания страха; появления самого предмета страха, из-за которого и рассеивается весь страх. Вспомнить, к примеру, фильм “Мама” (2013): весь страх перед сверхъестественными силами исчезает, когда нам показывают спрограммированное лицо призрака, в котором больше нет таинственности. Или фильм “Ритуал” (2017) – весь страх под конец фиксируется в показанном нам антагонисте, который оказывается не таким уж жутким и вовсе не представляет угрозы, так как теперь его можно победить (о чём и шла речь в разговоре о сверхзадаче хоррора). То же самое касается и многих других фильмов последних двух десятилетий, которые в качестве пугающих приёмов всё меньше используют саспенс и всё больше – скримеры. Cуть скримеров не в содержании самого предмета, а в том, что каждому человеку от природы свойственно вздрагивать от резких движений, особенно сочетающихся с громким, резким звуком.

Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас (фото 8)
“Убрать из друзей”, 2014 г.

В первом десятилетии XXI века развитие жанра ужасов переживает кризис, что свойственно искусству эпохи постмодернизма. Новых течений и тенденций, которые характеризуют конкретный период, практически нет. В начале нулевых ещё немного актуализировалась тенденция эксплицитности насилия – появились так называемые фильмы torture porn (с англ. “пыточная порнография”): серии фильмов “Пила”, “Я плюю на ваши могилы”, фильм “Хостел” (2005) и другие. Но фильмы этой волны не настолько жестоки, как сплэттеры 60-70-х годов; они продемонстрировали скорее психологическую изощрённость в визуализации насилия. Экранное насилие здесь оказывает интенсивное воздействие на психику зрителя. Иногда на экраны выходят фильмы вроде “Убрать из друзей” (2014), которые пытаются частично возродить стремление к реалистичности, популярное в 90-х, используя “маркеры” нашего времени – то, что близко сегодняшнему зрителю и должно пугать сильнее (конкретно в данном фильме – разговоры по Skype). Но в большинстве своём в последние годы жанр ужасов представлен многочисленными ремейками некогда популярных хорроров, которые стараются напугать не своим содержанием, а различными спецэффектами и приёмами. По этой причине единичные хорроры и становятся яркими представителями жанра ужасов, они не отталкиваются от имеющихся произведений, что и выделяет их на фоне прочих.

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

Оставьте комментарий

Больше