Поиск

Сила цвета: как современные художники исследуют вопросы расы и идентичности

Текст: Buro247.kz


Последние несколько недель в крупных городах США не прекращаются протесты против расизма и жестокости полицейских по отношению к чернокожему населению и, в более широком прочтении, против рабства и колониального сознания. Несмотря на то, что проблема классового и системного расизма в США зреет буквально со времен десегрегации, спусковым крючком этого социального пожара послужило убийство Джорджа Флойда, совершенное при его задержании 25 мая 2020 года. Флойд попытался заплатить за пачку сигарет поддельной купюрой в 20 долларов, за что и был задушен полицейским.

Про чувствительную тему дискриминации чернокожих и источники этой проблемы уже написали многие компетентные СМИ, сняли документальные фильмы, а инстаграм-аккаунт Black Lives Matter выложил в сеть все знаковые труды на эту тему, чтобы хотя бы информационно обезоружить всех, кому ещё кажется, что в погромах виновата жертва, а не опрессор. Поэтому вместо долгих размышлений о том, что же всё-таки происходит на улицах США, я предлагаю обратиться к искусству и посмотреть на несколько произведений, которые как нельзя лучше вбирают в себя всю скорбь, красоту и возрождение черной культуры.

1

Сила цвета: как современные художники исследуют вопросы расы и идентичности (фото 1)
"Президент Барак Обама", Кьянде Уайли, 2018 г.

Национальная портретная галерея в Вашингтоне – пожалуй, один из самых скучных и консервативных музеев, в которых мне удалось побывать, и он весь завешан большими портретами разных белых президентов, похожих друг на друга. По традиции галерея находит художника для каждого президента и потом бережно хранит этот слепок времени у себя в залах. Картина "Президент Барак Обама" руки художника Кьянде Уайли произвела локальную революцию цвета, ведь сейчас это самое яркое, красивое и "умное" произведение в музее. Цвета буквально вибрируют, когда стоишь напротив, а мастерски вписанная в орнамент фигура Обамы взирает на тебя так, что сразу хочется бросить курить, заняться спортом и сделать мир лучше. Даже цветы – не просто цветы. Узоры хризантем отсылают зрителя к официальному цветку Чикаго, где Обама учился; жасмин там – для напоминания о детстве президента, проведенном на Гавайях, голубые африканские лилии – это, конечно, Кения, где родился отец первого чернокожего лидера США.

Кьянде прославился своими адаптациями языка европейского портрета в полный рост (когда пишут, например, Наполеона на лошади), только художник, как правило, изображает икону хип-хоп культуры вроде Бигги Смоука или просто представителя черной расы, такого малозаметного в истории европейской живописи (из которой так или иначе выросла и американская академия). Первым известным изображением чернокожей фигуры в живописи был "Портрет женщины с часами" 1585 года, написанный Аннибале Карраччи.

2

Сила цвета: как современные художники исследуют вопросы расы и идентичности (фото 2)
"Мой вызов (карточка) №1", Адриан Пайпер, 1987-88 гг.
Двойной мета-перформанс, печать на бумаге

Философ и концептуалист Адриан Пайпер – одна из самых первых женщин-художниц в мире, которая идентифицировала себя как чернокожая, несмотря на европеизированные черты лица и относительно светлый тон кожи. Её двухлетний мета-перформанс "Мой вызов (карточка)" заключался в том, что она распечатала и раздавала, при необходимости, карточки со следующим текстом:

"Дорогой друг,

Я – черная.

Я уверена, что ты этого не осознавал, когда произнес /посмеялся над/ или согласился с этим расистским высказыванием. В прошлом я пыталась заранее предупреждать белых людей о своей расовой идентичности. К сожалению, это почти всегда заставляло их реагировать на меня как на напористую, манипулирующую и социально неприемлемую женщину. Как следствие, моя политика теперь заключается в том, что я предполагаю, что белые люди не позволяют себе подобных высказываний даже когда они верят в то, что рядом нет черных, и раздаю эту карточку, когда всё-таки позволяют.

Я сожалею о том дискомфорте, который причиняет вам моё присутствие, так же как вы, я уверена, сожалеете о дискомфорте, который причиняет мне ваш расизм".

3

Сила цвета: как современные художники исследуют вопросы расы и идентичности (фото 3)
"Высшие цели", Дэвид Хаммонс, 1987 г.
10 000 пробок от бутылок, дерево, металл
Высота объектов варьируется от 6 до 9 метров

В 1980-х у одной крупной компании спортинвентаря был такой социально-ориентированный проект, в котором они устанавливали баскетбольные кольца в неблагополучных районах Нью-Йорка, как правило, с подавляющим большинством проживающих чернокожих и латиноамериканских семей. Хаммонс это заметил, затем решил прокомментировать инициативу совместным с New York Public Art Fund проектом и установил в Бруклине длинные, вытянутые баскетбольные кольца на недосягаемой для мяча высоте. Посыл примерно следующий: "Черные люди в США могут не только играть в баскетбол”. Они также могут и должны становиться учеными, художниками, адвокатами и так далее. По сей день эта фактически социальная скульптура является определенным маяком ценностей и задач – планкой, которую художник задал целому поколению людей, живших и работавших в Нью-Йорке в то время. Хаммонс – живой классик и, пожалуй, самый известный концептуалист, работающий с черной идентичностью в США.

4

Эта работа продолжает тему баскетбола, но уже в скульптуре, которую год назад в том же Бруклине торжественно открыл директор программы "Процент на искусство" при мэрии Нью-Йорка – Кендал Генри. В отличие от большинства сменяемого паблик-арта этого динамичного и либерального города, скульптура останется там навсегда, что является определенным маркером территории и показывает готовность сообществ принять подобную работу в своём общественном пространстве. Амели Пулен говорила, что, “когда палец указывает на небо, только дурак смотрит на палец”, но подобное положение руки в первую очередь намекает на финт прокрутки мяча на пальце, которым было модно удивлять фанатов баскетбола в 1990-е. У Томаса Уиллиса уже есть похожие произведения, но с мячом и меньшего размера, которые в том числе находятся в знаменитой частной коллекции Дона и Миры Рубелл. Лишенная, на первый взгляд, всякой идентичности часть тела манифестирует свою принадлежность к определенной расе через наши ассоциативные и часто стереотипные визуальные коды – в том числе и с этими смыслами играет художник. Нельзя обойти вниманием и историческую фотографию с Олимпийских игр в Мехико, где 16 октября 1968 года во время исполнения гимна США атлеты Томми Смит и Джон Карлос подняли в небо кулаки – символ сопротивления дискриминации ещё со времен образования “Черных пантер”.

5

Сила цвета: как современные художники исследуют вопросы расы и идентичности (фото 6)
"Ушедшее: Исторический романс о Гражданской войне и её проявлении между тёмными бёдрами одной молодой негрессы и её сердцем", Кара Уолкер, 1994 г.
Пространственно-чувствительная работа с разными размерами

Нельзя использовать язык агрессии для разговора с агрессором, потому что тогда ты уподобляешься тому, с чем борешься. Это – одно из серьезных этических препятствий гражданского общества в борьбе за свои права, так как системы опрессии слишком часто играют в грязные игры, в которые сопротивление системам играть не может. Об этом помнит художница Кара Уолкер и сокращает свой визуальный словарь до черно-белых и невинных, на первый взгляд, силуэтов людей и ландшафта. Но если не проходить мимо сразу, а вглядеться в эти символы, то можно разглядеть жестокость и несправедливость, сопоставимую, пожалуй, только с геноцидом. В работах Уолкер одетые в “европейское” люди насилуют и убивают черных женщин, и это та неудобная историческая правда, которую США предпочитают если не умалчивать, то хотя бы не выпячивать. Не будем забывать: экономическое величие страны, которым так любят хвалиться белые политики, стало возможным только (и тут не может быть никаких "но") благодаря рабству и несчастьям тех людей, которые десятилетиями бесплатно обогащали семьи рабовладельцев. Семьи, члены которых становились потом мэрами городов и владельцами предприятий с перетекающим от поколения к поколению капиталом, на который обычно и строили музеи, где до сих пор нет (или почти нет) черного искусства.

6

Сила цвета: как современные художники исследуют вопросы расы и идентичности (фото 7)
"Хип-хоп проект", Никки Ли, 2001 г.
Принт, 21 x 28 дюймов

Было бы нелепо думать, что черной идентичностью в искусстве могут заниматься только черные, так как вопрос самоидентификации как выбора, а расы как социального конструкта в целом – это один из ключевых вопросов, которые ставит перед собой художник постмодерна. И дело тут не ограничивается какой-то одной проблематикой. Разделение на расы придумали белые колонизаторы, и рас на самом деле не существует за пределами тех культурных кодов, которые мы вкладываем в репрезентативный символ чего угодно – будь то слово или предмет. Другими словами, раса – это культура, а культура не детерминируется какими-либо физическими параметрами. Поэтому азиатка Никки Ли берет в руки камеру и проводит в афроамериканском сообществе Нью-Йорка около месяца, мимикрируя под привычки, язык, стиль одежды, вкусы в музыке и физику тела его членов. Не делает ли это её в большей степени черной, чем азиаткой, и где вообще проходит эта граница?

7

Об инверсии похожего наблюдения также повествует знаменитая работа испанского концептуалиста Сантьяго Сьерра, который в 2001 году заплатил 133 нелегальным мигрантам за возможность покрасить их головы в белый цвет. Сделал он это во время одного из самых элитарных и знаковых смотров современного искусства в мире: Венецианской биеннале. Никто не знает, как, но он также договорился с полицейскими города о том, что в течение выставки они обязуются не проверять документы у темнокожих людей с белыми волосами, снующих среди толп дорого одетых интеллектуалов-европейцев, в очередной раз прилетевших в Венецию попить апероль шприц и посмотреть на признанное искусство с ценником от десяти тысяч долларов. 

8

Сила цвета: как современные художники исследуют вопросы расы и идентичности (фото 10)
"Голливудские Африканцы", Жан Мишель Баския, 1983 г.
84 1/16 × 84 дюймов (213.5 × 213.4 см)
Акрил и масляный мелок на холсте

Про эту работу можно написать книгу, но мы ограничимся деконструкцией некоторых фраз, которые достались картинам Баския от его практики уличного искусства и граффити в конце 1970-х. Самый важный нео-экспрессионист, никак не доживший до 30, написал полотно во время своей поездки в Лос-Анджелес со своими друзьями Токсик и Раммэлззи. Все трое уже тогда были богатыми и знаменитыми, чем немного раздражали белый истеблишмент, с которым случайно пересекались в дорогих ресторанах и на вечеринках. Шутки ради Баския мог даже закрыть счет соседнего столика, явно не понимавшего, откуда у троих молодых парней деньги на Chateau Lafite и икру. Слова 'gangsterism', 'tax free', 'sugar cane' и 'what is Bwana?' – это тонкий троллинг белого мира, который не способен даже вообразить, что чернокожий художник может зарабатывать больше, чем финансовый аналитик с Wall Street, всю жизнь проучившийся в частных школах и Лиге плюща. История успеха Баския – это демистификация стереотипов страны, которая все еще травмирована рабством и колониальным мышлением. В конце концов империи всегда колонизируют и себя тоже, поэтому внешняя экспансия обязательно разрушает основы демократии и внутри страны, и ты получаешь то, что причинил другим. Работы Баския уже при его жизни продавал главный арт-дилер планеты Ларри Гагосян, чем и выстроил ему дорогу в вечность. Голодные до черного искусства частные и публичные коллекции планеты выстраивались в очередь, чтобы купить живопись, которую художник даже не начинал писать. Внезапная слава и лицемерие арт-рынка оказывали на Баския постоянное давление, пока в августе 1988 года он не написал у себя на входной двери фразу “Вышел за рёбрышками” и не умер от передозировки спидболом у себя в студии в NoHo.

Всё это лишь крупица тех замечательных произведений и художников, которые, вопреки бесчисленным барьерам жизни, заставили мир услышать свои голоса. Музеи и частные коллекции по-прежнему не покупают достаточно творений современных художников, работающих в плоскости африканской идентичности, будь то художник, родившийся непосредственно в Африке, афроамериканец или неафриканский художник, занимающийся этой проблематикой. А значит, коллекционеры ещё могут воспользоваться этим окном возможностей и собрать достойную коллекцию с фокусом на деколонизацию. Музеи будущего больше не смогут уворачиваться от этой темы, что хорошо понимает рынок, и поэтому в каждой серьезной галерее сегодня есть свой будущий Жан Мишель.

Артур Джафа, Хью Хайден, Моффат Такадива, Керри Джеймс Маршалл, Вангечи Муту, Нджидика Акуниили Кросби, Поуп Эл, Эль Ананцуи, Отобок Нканга, Ник Кейв, Амоако Боафо и ещё с десяток знаковых имен уже сегодня формируют новую страницу истории черного искусства. Их работы можно и нужно собирать, а отдельные произведения еще можно найти в коридоре от $50 000 – $2 000 000. Для сравнения, аукционный рекорд за картину Жана Мишеля Баския – сегодня это $110 500 000. 10 лет назад этот рекорд составлял $2 600 000.

Важно помнить, что геном человека любой расы совпадает с геномом любого другого человека на 99,9%, и это делает расу сложным, но всё же вымышленным конструктом, придуманным человеком. И ещё вспоминается замечательная фраза Анджелы Дэвис о том, что “недостаточно просто не быть расистом, нужно быть анти-расистом”.

Оставьте комментарий

Больше