Поиск

Ай Вэйвэй и все-все-все: как китайское современное искусство завоевало арт-рынок

Куратор и искусствовед из Нью-Йорка Владислав Слудский рассуждает, как инициативы Мао создали новое поколение китайских художников

Текст: Владислав Слудский


В 1982 году китайский художник Ай Вэйвэй перебирается в Нью-Йорк, где проведет следующие 12 лет. Современным искусством Китая тогда интересуется человек десять на всей планете, а первый западный галерист Вэйвэя пытается продать его работу "Профиль Марселя Дюшана" за $2000. Ее не покупают ни местные коллекционеры, ни друзья галериста. Даже на выставки они приходят, не совсем понимая, зачем кому-то сознательно выставлять эти заморские экзотические фрукты, которые подходят разве что для оформления интерьера китайского ресторанчика за углом. Работа так и не продалась и до сих пор висит в галерее. Вот только ее оценочная стоимость сегодня составляет около миллиона долларов, а галерист с ней уже никогда не расстанется.

В эпоху после культурной революции*, которая в нашем сознании может сравниться со сталинскими репрессиями, Китай переживает фундаментальный сдвиг политической парадигмы. За какие-то пару десятилетий эта страна стала первым в мире союзом несовместимых тоталитаризма и капитализма. Художественная среда в то время сталкивается с похожим пакетом задач, с которыми столкнулся Казахстан в эпоху перестройки и после. Появляются группы художников, которые отказываются быть прислугой идеологии, начинают изучать историю западного искусства и находят пути расширения границ традиционного. В случае Китая – это традиция каллиграфии, которая передавалась от поколения к поколению по меньшей мере 2500 лет. Нельзя не упомянуть и влияние соцреализма, с которым китайским художникам тоже надо как-то взаимодействовать.

Ай Вэйвэй и все-все-все: как китайское современное искусство завоевало арт-рынок (фото 1)

Ю Минджун и Ванг Гуаню занимаются как раз деконструкцией коммунистического постера, внедряя в него элементы поп-арта. Это такая дружба между советским постером и Энди Уорхолом. К концу культурной революции школа советского академизма очень сильно вплетается в традиции китайской живописи. Например, первым художником, привезшим в Китай холст, был Константин Максимов, до этого все писали на рисовой бумаге. Он же оказал огромное влияние на развитие живописи в последующих поколениях. Самый большой коллекционер его произведений сегодня – знаменитый художник Цай Гоцян, который только что отгремел в Москве со своей персональной выставкой в Пушкинском музее. Посвященной, кстати, столетию Октябрьской революции.

Ай Вэйвэй и все-все-все: как китайское современное искусство завоевало арт-рынок (фото 2)

Сейчас, в далеком 2018-м, все это кажется уже историей. Рынок китайского искусства оценивается примерно в 7 миллиардов долларов. Ай Вэйвэй делает около 300 работ разной сложности и оставляет их на улицах Нью-Йорка под чутким присмотром New York Public Art Fund, а Гуггенхайм собирает первую серьезную групповую выставку китайского современного искусства в своем здании на Манхэттене. Выставку они называют Theater of the World в честь одноименного произведения Хуан Юнпина. В 1993-м он собрал в одну клетку всех жуков и пресмыкающихся, которых нельзя сажать друг с другом: скорпионов, саранчу, пауков, змей и ящериц. Вечеринка не удалась, было много жертв, поэтому движение по защите прав животных пришло в бешенство, узнав о намерениях Гуггенхайма. "Зеленые" написали петицию, и музей был вынужден цензурировать работу, что на самом деле печально и не говорит в пользу институции. Все-таки именно музей является медийным агентом в деле о формировании общественного сознания, а не наоборот. Главный куратор от Гуггенхайма Александра Монро, впрочем, использует словосочетание altered the work на пресс-конференции, явно не желая признавать неловкий компромисс.

Ай Вэйвэй и все-все-все: как китайское современное искусство завоевало арт-рынок (фото 3)
Но китайский авангард умеет и любит использовать запрещенные приемы, что и выделяет эту арт-сцену из общей массы покорных и скучных художников, на которых так не хотели быть похожи тогда еще двадцатилетние ученики Центральной академии искусств. Многие ее не закончили, а некоторых попросили за дверь, что теперь, конечно, смешно, но в 80-х означало ряд неисправимых карьерных сложностей. Шау Лу, например, распечатывает серию своих автопортретов в количестве 15 штук и выстреливает в себя же из пистолета. Это ее реакция на расставание с человеком, с которым она встречалась 15 лет – по пуле за каждый год. Лин Тьянмиао беременна, и врачи уверены, что плод развивается неправильно. Художница покупает мелкую бечевку и оборачивает ею сидушку велосипеда, где вместо сидения создает нечто, похожее на неродившегося ребенка. Ощущение жуткое, даже спустя годы, когда знаешь, что роды прошли хорошо и все обошлось. Концептуалист Цю Цзе в 2003 году проводит в арт-резиденции две недели. С собой у него могильная плита, которой более двух тысяч лет. Уже в Штатах он покупает еще одну – на этот раз маленькой девочки, которая умерла 100 лет назад. Потом Цзе старательно втирает один камень в другой, собирает пыль и каждый день делает отпечаток камня на рисовой бумаге. Через какое-то время буквы стираются, и с ними стираются идентичность этих двух разных, никогда не знакомых людей. Этот же художник известен своей серией невидимой каллиграфии  шесть уникальных свитков с иероглифами, каждый из которых образовывает словосочетание со словом "сердце". Он называет это "Сутрой Сердца" и просит выставить с настоящим человеческим тромбом. Ему отказывают, и он использует курицу. Разглядеть каллиграфию можно только при флуоресцентном свете – без него это просто белые холсты, разрезанные по вертикали.

Ай Вэйвэй и все-все-все: как китайское современное искусство завоевало арт-рынок (фото 4)

Пан Шин Лей пишет картины чернилами, но вместо философских изречений он выводит фразы типа "Избить Кентаки Фрайд Чикен". Он же отбивает нос у статуи королевы в Гонконге в день, когда британская корона отдает город Китаю, и обливает старушку розовой краской. После чего ждет три часа, чтобы его арестовали. Можно сказать, что кто-то лукавит, но то, что западные критики назвали в 60-х живописью действия, практиковалось китайскими монахами тысячелетиями. Правила практически те же – интенсивность мазка, эмоции, мастерство кисти, абстрактные решения. Зная это, сложно смотреть на американских абстракционистов 60-х, не думая о любом китайском ландшафте. Например, о Ксу Бинге, который делал татуировки свиньям, или о Хонг Хао с Ян Лейем, разославших фейковые приглашения на documenta** всем художникам своего поколения. Стоит ли говорить, что их после этого по голове не погладили, как и Вэйвэя, который раскопал рюкзаки детей, погибших при землетрясении в Сычуане. Из-за коррупции стены школы, в которой они учились, не выдержали толчков. Вэйвэй организовал целое движение по составлению списков погибших, вывез с места трагедии арматуру и сложил ее в одной комнате, а на стенах написал имена детей. Все это не было бы возможно, если бы не протесты студентов на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. Закончились они очень трагично для студентов, но помогли стране преодолеть ментальную стагнацию и эпоху пропагандистских постеров.

Ай Вэйвэй и все-все-все: как китайское современное искусство завоевало арт-рынок (фото 5)

Ай Вэйвэй, "Сычуаньское землетрясение" (2008)

Все эти люди не просто кривлялись, но рисковали своими судьбами и благополучием своих близких, многих арестовывали, а у Вэйвэя вообще забрали документы под каким-то мнимым предлогом. Когда паспорт вернули, он не поехал в Лондон, Париж или Рим, где его ждал любой музей с любым бюджетом, а провел три месяца в лагерях беженцев на границе с Сирией. Всех этих художников начали коллекционировать в первую очередь западные патроны, как, скажем, Ули Зигг***, у которого сейчас работ на добрых полмиллиарда долларов. Только когда аукционные результаты начали доноситься до Сингапура и Пекина, художниками заинтересовались и сами китайцы. Во всю эту найденную идентичность вложили столько денег, что принты Иу Минджуна продавались, как картины любого известного художника условного Берлина, а после кризиса деревативов в 2008 году рынок рухнул (как и все тогда), и только сейчас возвращается в свое предкризисное состояние.

Ай Вэйвэй и все-все-все: как китайское современное искусство завоевало арт-рынок (фото 6)

Сейчас отношение Китая к искусству изменилось, власть поняла, чего боялась все эти годы. Теперь для художников там строят целые города с китайским размахом, что-то вроде фабрик по производству Ван Гогов и Моне. Что, конечно, крайность, но это же коммунизм. Коммуникация, выстроенная через критиков и профессионалов, помогла переосмыслить значение китайской каллиграфии, историю керамики, роль концептуального искусства для Китая, и все эти связи теперь обрели прочность и осмысленность.

Хочется верить, что нечто подобное ждет казахстанскую арт-сцену. С китайской у нее много схожих симптомов, и даже культурные коды совпадают в удивительных местах. У того же Цю Цзе есть серия работ про "архатов", духов ушедших предков, которые защищают и очень сильно напоминают наших аруахов. Фонетически и визуально.

 

*Культурная революция в Китае  серия политических кампаний, инициированных Мао Цзэдуном в 19661976 годах по уничтожению политической оппозиции. 

**documenta  выставка современного искусства, проходящая каждые пять лет в Касселе, Германия. 

***Ули Зигг  швейцарский дипломат, бывший посол Швейцарии в Китае, один из крупнейших коллекционеров китайского искусства

 

Оставьте комментарий

Больше