Поиск

Чему учит школа: отличники и двоечники вспоминают школьные времена

Чему учит школа: отличники и двоечники вспоминают школьные времена

Как складывается жизнь после выпускных экзаменов

Текст: Buro247.kz


1 сентября, как бы мы ни отнекивались, вызывает ассоциации с учебным годом. Даже если этим летом работа не останавливалась ни на минуту, а море вы видели только в Инстаграме более везучих друзей, кажется, что именно в сентябре начнется рабочая неделя. И ностальгии по отдыху не избежать. В связи с этим мы попросили наших постоянных героев вспомнить о своём школьном опыте и порассуждать, как в итоге повлияли школьные оценки на их жизнь. Спойлер: практически никак. Так что, если вы школу только что закончили, и результаты ЕНТ вас не воодушевляют – этот материал вас подбодрит. 

Карим Кадырбаев, кинокритикКарим Кадырбаев, кинокритик

 

В школе я до четвёртого класса был ударником, а потом осознал всю тленность бытия и стал стабильным и блистательным троечником. Что не мешало мне периодически участвовать в районных олимпиадах по истории и биологии (не знаю, почему именно по этим предметам – ни от того, ни от другого я не фанател). Я был одним из тех учеников, про которых говорили: "Голова-то у него работает, но не в том направлении". Усидчивости не хватало отчаянно. Поэтому учился "через жопу". Любимых предметов не было, разве что литература. Примерно с восьмого класса вошел в так называемый "школьный совет" (группа наскипидаренных активистов), где был единственным троечником. Там же увлекся школьными постановками. Возможно, это повлияло на дальнейший выбор профессии. Но это не точно. Так что, как вы понимаете, говорить о влиянии школы и оценок на мою дальнейшую жизнь не приходится.

Ольга Веселова, куратор и философ Оля Веселова, куратор и философ

 

Воспоминания о школе вызывают двоякие чувства. С одной стороны – каждый, кто хоть раз имел счастье заговорить со мной, понимает, что в школе я была отличницей. Желание всегда и везде быть первой, честолюбие – это именно оттуда. Мне очень повезло с первой учительницей. Зинаида Григорьевна очень любила то, чем занималась, и каждый из её учеников не был обделен вниманием. Это сильно повлияло на мою самооценку как личности, преумноженную постоянным семейным обожанием меня как главного сокровища во вселенной.

С другой стороны: школа – это аппарат по социализации личности, а точнее, по подгонке индивидуальности под общепризнанные стандарты. Я росла среди взрослых, в семье ко мне с малых лет относились как к личности. Я навсегда запомнила момент, когда нам задали прочитать короткий рассказ по литературе, а после учительница стала расспрашивать, о чем же там говорилось. Гордая я первой вызвалась отвечать и стала размышлять, на что учительница как отрезала: ты неправильно говоришь, ты говоришь не так, как в учебнике. Это было в седьмом классе. Но уже через год судьба подарила отдушину – школьный дебатный клуб. Именно здесь не только можно было самостоятельно размышлять, но на этом и строилась работа в клубе. Там я почувствовала себя "среди своих". Еще ценность дебатов по системе Карла Поппера для меня состояла в том, что там ты не принимаешь одну сторону окончательно, а всегда рассматриваешь все "за" и "против". Кроме этого, дебаты напрочь отбили страх публичных выступлений и научили структурированно мыслить. Отличницей к концу школы я перестала быть, на выпускном не плакала и не тосковала, а радовалась окончанию повинности. И оказалась права – впереди ждал увлекательный путь познания, который продолжается.

Айзат Сарсембаев, стилистАйзат Сарсембаев, стилист

В школу я пошел в 1997 году. Учеба в младших классах была особо ничем не примечательной, школа и программа были стандартными, я был отличником и прилежно посещал занятия костанайской школы. Так как я рос "на районе", в который гимназисты боялись ступить ногой из-за высокого уровня преступности, мама решила, что обучение в кадетском классе станет лучшей альтернативой любой другой средней школе. Мое кадетство прошло с 5 по 11 класс на базе школы с военным уклоном. Помимо стандартного набора предметов, обучение отличалось изучением специальных дисциплин: строевой, огневой, парашютной и даже водолазной подготовки, риторики, "Истории военного искусства" и ОБЖ. Из-за большой нагрузки учёба давалась нелегко, но к 10-му классу мне удалось стать командиром взвода и закончить школу с тремя четвёрками в аттестате.

Мне кажется, что реальное положение дел отражают не оценки, а качества, которые человек проявляет в учебе, спорте и других видах деятельности. Важно вовремя понять, что тебе ближе, чтобы потом не страдать всю оставшуюся жизнь при неверном выборе университета и профессии. А родителям нужно лучше слушать и слышать своих чад и обращать внимание на эти их качества.

Гульнара Бажкенова, журналистГульнара Бажкенова, журналист

 

До девятого класса я была отличницей, потом начали проскальзывать четверки - по химии, по немецкому. Проблем с учебой не было, но уже тогда проявились первые проблемы с дисциплиной.) В дневнике в ряд шли хорошие отметки, а вот в столбике "Поведение" часто стояли более низкие баллы или жирный неуд. Я любила литературу, а также отлично ладила с предметами, где требуется логика - геометрия и алгебра. Поэтому для меня до сих пор непонятно разделение на гуманитариев и математиков. Еще школа мне дала отличный пример того, что значит преподаватель, который не может привить любовь к своему предмету. Я ненавидела химию, и четверки мне ставили с натяжкой. А сегодня я люблю читать научные статьи, в том числе по химии. Другой предмет, который обошел меня стороной - это биология. Сейчас, покупая сыну книжки про животных и природу, читаю их вместе с ним - и узнаю много нового.

Советская система образования с оценками, заучиванием, правилами и жесткой дисциплиной тем не менее была сильной. Оглядываясь назад и на школьные и на студенческие годы я порой испытываю сожаление - а ведь можно было учиться лучше и многое узнать и понять раньше, чем в свои сорок.

Майя Акишева, блогерМайя Акишева, блогер

 

Я была в школе отличницей, потому что у меня была хорошая кратковременная память, и я любила читать. Чтобы совсем не оскотиниться в глазах одноклассников, давала списывать. Родители считали, что так все и должно быть, и не появлялись на родительских собраниях. Я почему-то вбила себе в голову, что нельзя допустить ни одной годовой четверки. Классе в 10-м, помню, мне с трудом давалась физика. На "пятак"  не вытягивала, поэтому пришлось ходить на дополнительные занятия. Наша учительница, отличный физик, обращалась к нам так: "А теперь повторяю для тех, кто едет в бронепоезде". В бронепоезде, честно говоря, ехал весь класс. В итоге я получила золотую медаль, которая сейчас служит жупелом для моего сына-подростка, который по закону кармического баланса плевать хотел на систему среднего образования и вполне доволен "трояком" по физике.

Как понятно из двукратного упоминания физики выше, любимым предметом у меня была не она, а всякая лирика. Особенно литература. Мне повезло со школой – я училась в Экспериментальной школе предпринимателей. В 90-е это была одна из немногих частных школ Алматы, в ней был ужасно интеллигентный преподавательский состав, к нам, подросткам (наконец-то!), обращались на "вы" и учили заниматься по университетской семестровой системе. После иезуитской советской школьной системы можно было не носить форму, плясать на дискотеке под "Нирвану" в рваных джинсах и тайком курить за углом школы. Это было время внезапно обрушившейся свободы, которое многое мне дало: и ближайших друзей, и прочное ощущение самоценности, и хорошие знания. Например, на журфаке КазНУ у меня, журналиста-международника, почему-то не было русского языка. Так что своей грамотностью я во многом обязана именно школьным учителям.

 

Оставьте комментарий

Больше