Поиск

Культура как оружие против терроризма и страха

В борьбе с терроризмом Франция может служить хорошим примером не только для Британии. Вместо того, чтобы ужесточать законодательство или протоколы безопасности, французы искали спасения в культуре. И нашли

Philharmonie de Paris должна была открыться спустя неделю после нападения на редакцию "Шарли Эбдо". Семь лет строительства обошлись Парижу в 386 миллионов евро. Здание, спроектированное Жаном Нувелем, звук, который может конкурировать с лучшими в Европе гамбургскими концертными залами, – трагедия омрачила большое культурное событие. Его критиковали: то, что стоило Франции в три раза дороже заложенной суммы, построили в 19-м рабочем округе, куда в принципе не приходит турист, так тут еще террористические атаки. Кому нужны "Жар-птица" Стравинского и Дягилева, шестая симфония Малера или Жюльетт Бинош с музыкальной историей певицы Моник Андре Серф?

Никому. Только Парижу.

"Если не лживо фото, взгляните – это что-то, в газете – вот, внизу, в разделе "Их ждет суд", – пела Моник, а еще снималась у Мориса Бежара и выступала с Михаилом Барышниковым. Одна из сотни известных миру французских икон. Террористы – люди безграмотные. Откуда им было знать, что интеллектуальная культура – "сквозной нерв французской национальной самоидентификации"? Что на протяжении веков на французском говорила мировая наука, а у французской литературы был особенный статус? Что французскость, говоря словами Антуана Компаньона, была "знаком интеллектуального отличия", что именно здесь впервые заговорили о правах человека и справедливости, именно здесь появились первые политические газеты.

Темные люди не ведают, что Франция, погрузившая мир в экзистенциализм, помнит много ритуальных и бессмысленных убийств.

Открытие концертного зала Philharmonie de Paris состоялось, как и планировалось. В январе 2015 года, через неделю после теракта в "Шарли Эбдо", люди спешили на парижскую окраину, чтобы оценить новаторский подход к звуку и акустике. Блестящее строение архитектора Нувеля, похожее на кольчугу тамплиеров, распахнуло двери, и все сомнения сразу отпали.

Что бы ни произошло, культура для Франции и Парижа уже никогда не будет значить меньше.

"Фантастическая симфония" Берлиоза, "Болеро" – вагнеровская "абсолютная музыка" будто нашла себе дом, а французы справились с трагедией с помощью искусства. Спустя два года в самом большом парижском концертном зале Philharmonie de Paris выступают не только симфонические оркестры (у пяти из них здесь постоянные резиденции), но и Девендра Банхарт, электронщики Metronomy, Грегори Портер, здесь проходят выставки, а по соседству каждый день на барабанах стучат трехлетние дети, хотя музыкальные классы при филармонии открыты даже для младенцев от трех месяцев.

Культура – не привилегия, а основа...

В Национальной библиотеке, которая теперь носит имя Франсуа Миттерана, совсем недавно прошла ретроспективная выставка Ролана Топора, художника, чьи безжалостные сатирические работы иллюстрировали произведения Фуко, Маршала Макклюэна и Бориса Виана. В 1960 году Топор с группой единомышленников создал сатирический журнал Hara-Kiri, который потом стал тем самым Charlie Hebdo. В 60-х издание с подзаголовком "Глупый и злобный" дважды попадало под запрет, когда высмеивало церковь и государство.

hara_kiri

Профессор Гарварда Роберт Дарнтон в книге "Поэзия и полиция" рассказывает историю, случившуюся весной 1749 года, когда под следствием в Париже оказалась даже не газета, а стихотворение. Тогда, пытаясь найти автора крамольных стихов против Людовика XV, полиция отправила в Бастилию 14 человек. 

Это право валять дурака и смеяться над властью – часть национальной культуры. Вот бы нам научиться.

Исследуя отношения культуры и государства, которые, естественно, зародились во Франции, Франсуа Бенуа называл искусство фундаментом государственного строительства и считал, что оно помогает человечеству удовлетворять потребность в цивилизации. Такие потребности есть далеко не у всех наций, и уж точно в них не заинтересованы все государства. Глядя на министра культуры Казахстана, мне, честно говоря, становится неловко. Когда в 2014 году министр культуры при Олланде Флер Пеллерин сказала в эфире Canal+, что она не прочитала ни одного романа нобелевского лауреата Патрика Модиано, критика обрушилась даже на премьера. А Пеллерин с экрана государственного канала бросили унизительное: "Во Франции от министра культуры требуется быть в первую очередь маяком для культурных достижений".

Со времен Шарля де Голля и первого министра культуры, писателя Андре Мальро, которого почитал Камю, к политику в этой должности предъявляют очень высокие требования, но зато он обладает колоссальным влиянием. Для Франции в принципе нет ничего влиятельнее культуры – эпоху того же Миттерана предопределили интеллектуалы – Клод Лелуш, Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар, Франсуа Трюффо. Это они придерживались левых взглядов и сделали социализм главной идеологией Франции на долгие годы вперед.

Политика должна быть на службе у культуры, а не наоборот.

В 2002 году "Бал-маскарад" Верди на сцене английской Национальной оперы открывали 14 мужчин со спущенными штанами, сидящие в общественном туалете. Оперу поставил главный провокатор европейского театра Каликсто Биейто, который считает, что только за счет провокаций зрителя можно заставить думать. На днях в театре Арриага в Бильбао Биейто показал свою интерпретацию сложного "Военного реквиема" Бриттена, причем сделал это беспощадно, "убив" ребенка. А в марте в парижской Национальной опере началась его радикальная "Кармен" с Роберто Аланья и Клементин Марген. Биейто перенес эту старую историю любви в 70–80-е года, а главными героями сделал насилие и секс. Искусство не должно только радовать, оно обязано быть бескомпромиссно честным.

Насилие шокирует зрителей на сцене, а в жизни культура определяет нравственность, способность общества сопереживать.

calixto

После террористических атак и наводнения поток туристов в Париже заметно сократился. Лувр потерял до 20% своих посетителей, а в Париже говорят: "Если туристов нет в Лувре, значит, их нет в Париже". В то время министром культуры Франции была роскошная Одри Азулай, которая приняла беспрецедентные меры – увеличила бюджет на культуру почти до трех миллиардов евро, сделав его самым высоким за всю историю Франции, обеспечив музеям инфраструктуру безопасности, а для большего резонанса собрала в Париже журналистов из 80 стран и вместе с мэром города, такой же хрупкой женщиной, произнесла: "Мы не боимся".

Чтобы вернуть туристов и окончательно перебороть страх, Франция снова обратилась к своей культуре. В этом году в Париже и его окрестностях анонсируются более 500 событий, Помпиду празднует 40-летие и показывает Дэвида Хокни, Гранд-Пале – Родена, Музей Орсе – Сезанна. Летом город принимает у себя 10 музыкальных фестивалей. Но одним из самых убедительных заявлений стала выставка "Французский дух" – о контркультуре, выросшей за два безумных десятилетия – с 1969 по 1989 год. 700 работ 60 радикальных художников говорят о непочтительном, таком же нахальном и непокорном французе. С фасада "Мезон Руж" прохожим коварно подмигивает Marie France Пьера и Жиля.  Разве похоже, что она кого-то боится? 

 

marie_france

Галина Рыжкина

Оставьте комментарий

Загрузить еще