Поиск

Unsound Dislocation: Как в Алматы зарождается новая музыкальная сцена

Музыка, на которую влияет политика

В этот четверг, 25 мая, в Алматы стартует фестиваль электронной музыки Unsound. Для Алматы это первый подобный фестиваль. В бывших странах СССР – России, Грузии и Украине – техно-музыка, культура рейвов и вся индустрия новой электронной музыки находится на подъеме уже несколько лет. Например, российский лейбл Arma 17 существует 9 лет, диджей и основатель проекта Resonance Никита Забелин популярней Ивана Дорна и Антона Севидова, а вечеринок в Москве, Киеве и Тбилиси проводится столько, что приходится выбирать, на какую именно хочется попасть больше всего. О ренессансе электронной культуры в восточноевропейских странах пишут i-D, Dazed, Calvert и многие другие влиятельные независимые издания, а словосочетание "русский гопник" потеряло негативную окраску и стало собирательным образом, который эксплуатируют модные дизайнеры, режиссеры и исполнители от Нью-Йорка до Парижа. 

Новая волна субкультуры и моды на техно, рейвы и вечеринки на сутки зародилась не два года назад. Отчет можно начать с 2008 года  с появления клуба "Арма 17" Наташи Абель и Алексея Шелобкова и техно-клуба Monasterio. Начавший работу в кризисном 2008-м самый большой российский техно-клуб получил название от номера здания, в котором проходили первые вечеринки. Это был Московский газовый завод. Через год здание клуба сгорело, и тогда "Арма" начала перемещаться от площадки к площадке, нигде не задерживаясь надолго. Таким образом вернулось понятие вечеринок с определенным стилем, диджеем и выдержанной атмосферой. Позже клуб не раз назовут российским "Бергхайном", и он станет единственным российским ночным клубом, который пять раз вошел в число лучших в мире по версии издания DJ Mag.

Unsound Dislocation: Как в Алматы зарождается новая музыкальная сцена (фото 1)

Немного другой политики придерживались основатели Monasterio. В основе клуба по-прежнему, как и в "Арме", во главе угла стояла музыка – в случае с Monasterio это настоящее детройтское, берлинское, английское техно с культовых лейблов Blueprint, Sandwell District. Большое значение для Monasterio имело место – главной целью создателей было организовать идеальный звук в помещении. Постепенно появляются множество других клубов и вечеринок – "Рабица", "Родня", Gazgolder, НИИ, "Скотобойня", рождаются полноценные фестивали – Outline, Present Perfect, Gamma, в Москву заходит международный проект вечеринок Boiler Room. Разброс в жанрах увеличивается, теперь это не просто техно, а хаус, индастриал, EDM и даже вичхаус. "Вопрос, конечно, относительный, для кого-то тусовка началась еще в 90-е с "Гагарин-пати" или клуба "Птюч", для кого-то c клуба Mix, для меня, скорее, с "Солянки" и "Армы". Причем это были две абсолютно разные "тусовки", с разным подходом, начиная от организации пространства и заканчивая музыкальной программой и, конечно, людьми, но так или иначе именно эти два явления привели к тому, что сейчас мы наблюдаем в Москве", – рассказывает сооснователь клуба "Рабица" Александр Лестюхин.

Таким образом, техно-культура с аскетичным отношением и отрицанием любых излишеств стала своеобразным ответом гламурной клубной жизни Москвы в нулевых. Двухтысячные годы характеризуются появлением роскошных ночных клубов типа "Шамбала" и "Дягилев", где музыке отводится десятое место. Удивительно, но идейным вдохновителем этих мест становится Алексей Горобий, культовая фигура московской ночной жизни и легендарный клубный промоутер, единолично создавший образ пресловутой "гламурной" Москвы нулевых, но который начинал в 90-х как создатель первых рейвов "Гагарин-пати-3". "Сейчас все больше появляется diy-мест, люди больше открыты к чему-то простому, не требуя и даже не рассчитывая на какой-то повышенный комфорт, сейчас повышенный интерес к самой атмосфере, к музыке, и это, конечно, не может не радовать", – продолжает Лестюхин. "Рабица" – то самое место, где во главе стоит идея, а не антураж. Клуб расположился на территории арт-пространства "Авиатор", интерьер и помещение основатели обставляли сами с помощью друзей. Поэтому вопрос выгоды не стоял изначально и не стоит до сих пор. Ребята просто искали место, которое их устроит и будет не похоже на то, что уже было. "К слову сказать, до сих пор раздаем долги, но никто не жалуется, все-таки нами в первую очередь двигают энтузиазм и желание сделать что-то действительно интересное для своего города и времени, а никак не финансовый вопрос", – продолжает Александр.

Подобное происходит и в Украине. Всплеск массового интереса к электронной музыке приходится на конец 2013 – начало 2014 года. Начинают открываться новые места, параллельно возникает новая киевская тусовка, заканчивается продолжавшаяся несколько лет неповоротливая и несовременная клубная история со списками, депозитами, бесконечными фэшн-вечеринками и клубными фотоотчетами. И, несмотря на тот факт, что киевская сцена всегда изобиловала талантливыми диджеями и музыкантами (взять хотя бы Назара Прокопива и Vakula), взрыв международного интереса к украинской электронной музыки приходится на начало кризисного 2014 года. Новые вечеринки возникают стихийно, их организаторы – совсем молодые ребята, которые еще вчера занимались работой клерка в офисе. Киев богат не только на диджеев, техно, но и на качественную экспериментальную современную музыку – как пример, "Грибы" и Луна, звучащие сейчас из каждого приемника. Назвать их классической попсой сложно, но нельзя не признать, что именно коллектив под руководством Юрия Бардаша – самые популярные сегодня исполнители.

Unsound Dislocation: Как в Алматы зарождается новая музыкальная сцена (фото 2)

В этом контексте возникает вопрос, почему Казахстан, страна, наиболее приближенная к России из всех постсоюзных республик, настолько отстает в развитии не только музыкальной, но и культурной сцены. Одна из причин – отсутствие музыкальной культуры как таковой. Первые рейвы и вечеринки начались в Москве еще в 90-х годах, сразу после развала. Августовский путч, кризис, пустые магазины и повсеместная бедность – рейв как неагрессивная форма самовыражения людей, которым в принципе уже нечего было терять, но которым хотелось жить, оказался как никогда кстати. "В 90-е нам казалось, что все нормальные люди танцуют под техно и читают "Птюч", – пишет в одном из своих текстов московский журналист Яна Жукова и бывший редактор журнала "Птюч". Разумеется, это было не повсеместно, но Москва тусовалась. Что же в это время происходило в Алматы? 

В 90-е наступает пора первых клубов: My Town, "Такси-Блюз", Cream. Это происходит в 1996–1997 годах, когда проходит первый шок и у людей начинают появляться первые деньги. За ними приходят первые вечеринки – тогда это называется опен-эйрами, но на них чаще всего играли хаус и эйсид. К рейвам, в классическом понимании, все это имеет опосредованное отношение. "В 1993 году Жан Кастеев, бывший музыкант и достаточно известный человек в Алма-Ате предлагает мне устроить закрытую вечеринку, с входом по списку. Я тогда был диджеем на радио, у меня была достаточно большая фонотека, – вспоминает диджей Нариман Исенов. – Мы начинаем организовывать эти вечеринки, которые потом получают название "Пилот". Народу становится все больше, мы переезжаем с места на место. А у нас тогда даже не было вертушек, о сведении никто понятия не имел. Музыка игралась с кассет, которые регулярно приходилось проматывать. В перерывах между треками диджей еще и исполнял роль тамады – представлял треки, забалтывал публику". Полноценные рейвы, с большим количеством людей, легалайзом и нужной атмосферой, приходят лишь в двухтысячные с Full Moon Party. Но и эти вечеринки проходят всего несколько раз, не сформировав субкультуры, которая уже сложилась в Москве. "В 90-х проходили первые попытки организации вечеринок, промоутеры пробовали свои силы. Но назвать это серьезными рейвами нельзя", – рассказывает Нариман Исенов. 

В этом случае особый интерес представляет Грузия – сегодня это не только одно из самых популярных туристических направлений, но и одно из важнейших мест на клубной карте мира. О клубе "Бассиани" и Café Gallery пишут The Guardian и Report Adviser, а каждое лето рейверы со всей Европы собираются в Тбилиси на несколько дней, прежде чем отправиться в Москву или Киев. В "Бассиани" приезжают топовые техно- и хаус-диджеи, а количество посетителей вечеринок насчитывается тысячами. Все это удивительно, учитывая, что 25 лет назад в Тбилиси практически не было электричества, газа и отопления, а сегодня этот город представляет одну из лучших электронных сцен в мире. Несмотря на нестабильную политическую и экономическую ситуации, в Грузии уже в 90-е проходили первые вечеринки как реакция молодежи на происходящее. Новую волну техно-культуры спровоцировал начавшийся в 2008 году вооруженный конфликт в Южной Осетии и грузино-российский кризис. 

"Танцевать на рейвах в Грузии – это политический акт", – заявляет социальный активист Паата Сабелашвили. Как и в Берлине в начале 90-х годов или Великобритании в период "лета любви", рейвы – это больше, чем тусовка. Это политическое заявление. Сегодняшние проблемы грузинской молодежи понятны всем постсоветским странам. Это и ущемление прав ЛГБТ-сообщества, и драконовские законы в отношении легких наркотиков. "Всю жизнь я пытаюсь легализовать самого себя", – рассказывает Сабелашвили в интервью Report Adviser. Сегодня Тбилиси – это культурный и модный центр региона, побывать в котором стремится каждый уважающий себя тусовщик.

Unsound Dislocation: Как в Алматы зарождается новая музыкальная сцена (фото 3)

На примере трех стран становится понятно, что культура рейва, электроники и техно неразрывно связана с политической и экономической ситуацией в регионе. Казалось бы, Казахстан находился в тех же самых условиях, но такого культурного взрыва не произошло. Объяснить этот феномен непросто. "Возможно, дело в нашем менталитете, возможно, это был не тот момент, а может быть, у Казахстана есть иной путь развития в этом направлении, – пытается проанализировать ситуацию Назира Касенова, основатель вечеринок ZVUK и соорганизатор фестиваля Unsound. – Казахстан удален территориально от крупнейших мировых столиц электронной музыки, и за прошедшие годы так и не стал туристическим центром, в отличие от того же Тбилиси". Нулевые ознаменовывают вечеринки в клубе Da Freak, в 2007 появляется серия техно-вечеринок Technika, в 2013 - проект "Взлетная", проводившаяся на квартирах среди друзей и знакомых. В 2016 году рождается ZVUK. После нескольких удачных привозов к команде ZVUK обращается институт Гете с просьбой помочь организовать фестиваль Unsound, который в этом году впервые заходит в Алматы. 

Польский фестиваль экспериментальной электронной музыки Unsound появился еще в 2003 году и за 14 лет разросся до масштабного международного события. "Для Казахстана это очень важное мероприятие, – подчеркивает Назира. – Впервые фестиваль подобного формата заходит в страну, где пока еще не сформировалась культура электронной музыки и нет такого количества людей, которое могло бы ее потреблять". Это пока не рейв, и даже не вечеринка – скорее, это целый комплекс мероприятий, выступлений, лекций и мастер-классов, нацеленных на популяризацию жанра. "На самом деле я бы не стала называть это рейвом. В его основе больше лежат тусовка и определенный стиль, фестиваль же, скорее, делает акцент на качественную электронную музыку, причем на музыку во всех ее проявлениях", – рассказывает Назира. Разумеется, основной акцент будет сделан на выступлениях и диджей-сетах, но круглосуточных вечеринок, как на Outline или Present Perfect, ждать не придется. Возможно, оно и к лучшему. Не привычную ко всему новому казахстанскую публику надо приучать постепенно. 

"Сейчас Unsound стоит рассматривать, скорее, как фестиваль современного искусства", – уверена Назира. И музыку, и аудиовизуальные выступления как его часть. Большая часть мероприятий пройдет в стратегически важных культурных спотах Алматы. Выступления музыкантов – в холле "Казахфильма", концертная часть – в бывшем здании кинотеатра "Целинный". Культурную значимость фестиваля Unsound для города подчеркивает тот факт, что инициатором проекта стал институт Гете в Казахстане. Для Алматы на самом деле это случай, выходящий из ряда вон. Но в Германии и Великобритании вечеринки и музыкальные фестивали постепенно становятся частью культурного наследия. К примеру, подобный случай произошел с "Бергхайном"– в прошлом году вечеринки самого знаменитого берлинского техно-клуба официально приравнены к культурным выставкам и концертам. То, что раньше было молодежным бунтом, способом мирно, через музыку выразить свой протест, теперь становится культурным мероприятием. Эту ситуацию разъясняет основатель фестиваля Мэтт Шульц: "Самое интересное в арт-сцене – это то, что она начинает расцветать в период давления и тяжелой политической и экономической ситуации в стране. Тому немало примеров в истории – взять хотя бы период правления Маргарэт Тетчер, прозванный "Вторым летом любви". Подобные примеры происходили и в Польше во время формирования этой культуры. Но я думаю, что не стоит чересчур романтизировать эти события или придавать им большое политическое значение. Мы сейчас живем в другое время. Возможно, именно интернет и социальные сети стали тем, что позволяет нам выражать гражданскую позицию. Сегодня в Сети можно найти музыку, которая сама по себе является громким заявлением, например, работа коллектива Discwoman из Нью-Йорка, который продвигает феминистические идеи. В любом случае интернет расширяет горизонты".

Unsound Dislocation: Как в Алматы зарождается новая музыкальная сцена (фото 4)

Несмотря на тот факт, что российские рейвы потеряли политическую подоплеку, прошлый год запомнился электронщикам скандалами – закрытием фестиваля Outline, детище тех же "Армы 17" и Наташи Абель. Инициатором отмены, по некоторым данным, выступила прокуратура, конкретные причины не сообщаются. Фестиваль готовился несколько месяцев, на него продали более 12 тысяч билетов, были запланированы выступления нескольких десятков иностранных артистов. Сотни посетителей – среди них было и множество ребят из Алматы – вынужденно уехали домой. Несколько дней все социальные сети кишели догадками, почему все это произошло. Спустя несколько дней Наташа лично дала интервью, из которого стало ясно, что настоящая причина неизвестна никому. "Насчет отмены Outline в 2016 году и об уходе команды "Арма 17" из России говорить что-то конкретное тяжело. Достоверной информации о том, что же действительно стало причиной стольких срывов мероприятий, нет. Я считаю, те взгляды, которые пропагандировала команда, оказались неудобными. Такое движение не заметить было просто невозможно. Слишком большие обороты популярности набрали ребята в государстве, в котором чиновник в интервью, ошибаясь, называет стрит-арт-культуру словом «артрит»",  рассуждает Анастасия Макоста, журналист и пиар-менеджер команды "Арма 17".

Станет ли Unsound для алматинской молодежи своеобразным заявлением или будет просто музыкальным фестивалем, пока никто сказать не может. Вероятно, на культуру электронной музыки, техно и ее появление именно сейчас также повлияли экономические кризисы и некоторое политическое разочарование. Но теперь вопрос в том, что из этого вырастет. Появится ли своя мощная музыкальная сцена, о которой как о феномене будут писать модные издания, или нет. 

*Подробнее об Unsound Dislocation в Алматы, расписании и лайнапе можно будет узнать на странице фестиваля. Вход на все мероприятия – бесплатный. 

Катерина Милославская

  • Фото: Андрей Носков, Яна Михайлова, Андрей Бойко

Оставьте комментарий

Загрузить еще