Поиск

Отрывок из книги Ермека Турсунова "Мелочи жизни"

Книга, которую нужно купить

Отрывок из книги Ермека Турсунова "Мелочи жизни"
Юмор, сарказм, легкий слог и целая эпоха в интересных историях незаурядного человека. Культурно-просветительский фонд Досыма Сатпаева выпустил третье издание в рамках своего проекта "Сөз", им стала автобиография режиссера и писателя Ермека Турсунова "Мелочи жизни". По традиции Buro 24/7 публикует отрывок. Легкий и кровавый, веселый и печальный одновременно. Но, как говорит автор, он отвечает только за то, что делает, но не может отвечать за то, как вы это понимаете

Тайсон и Холифилд

Нужен был кабан.
Для охотника. Они должны были столкнуться на узкой тропе в честной схватке. И охотник должен был его убить. Ножом.
Так было прописано в сценарии.
Искать и ловить кабана в дикой природе не представлялось возможным. Где его возьмешь? А даже если и поймаешь – как потом снимать? Он же дикий...
Но попытку мы все-таки предприняли.
Нашли Главного по кабанам. Он сказал, что кабан – зверь особенный, дерзкий, непредсказуемый и с ним надо аккуратно. В чем особенность кабана, мы тогда еще не знали. И знать не могли. Просто он был нам нужен и все.
И на этот раз мы не стали полагаться на случай. Мы подошли к этому делу обстоятельно. А именно.
Живет, оказывается, где-то в предгорьях один мужик. Занимается тем, что содержит всякую дичь. Для ресторанов. Бизнес, по рассказам, весьма и весьма доходный. Птиц у него там разных – немеряно, живности разной парнокопытной  тоже завались. Есть и кабаны.
Поехали к нему.
Василий Семеныч. Человек  от сохи. Простой. Обаятельный. С натруженными мозолистыми руками. С такими приятно иметь дело. Не кинет, не обманет. По всем повадкам смахивает на горьковского босяка.
Объяснили ему. Он сразу все понял и повел в вольер с кабанами.
Ко всеобщей радости, как выяснилось, мы прибыли очень даже вовремя. Кабаниха родила. Ну, то есть опоросилась самка кабана. Принесла десять симпатичных кабанят. Получилась футбольная команда в полном составе, да еще и с вратарем. Все  в полосатой форме «Атлетик» Бильбао. Правда, без номеров.
Мы выбрали двоих: как и положено  главный герой и его дублер. Крепкие такие ребята, видно, что с характером. Назвали их, чтобы не путать  Тайсон (основной) и Холифилд (дублер), сговорились по цене и уехали, вполне себе довольные сделкой.
По идее кабаны должны были подрасти как раз к той самой сцене, когда один из них столкнется с охотником на узкой тропе.
Раз в две недели ассистент по живому реквизиту ездил к нашим кабанятам и фотографировал их. Иной раз снимал на камеру. Росли наши актеры согласно графику и быстро набирали необходимый вес.
Зимой начались съемки. Постепенно мы отстрелялись с волком, яками, филином и козой. Приближались съемки с кабаном.
Актер, игравший охотника, готовился к схватке. Парень он отчаянный, атлетичный, подтянутый. Красавец. Такие обычно играют в кино героев-любовников. Весь дамский состав нашей группы, как и положено, был от него без ума.
О сопернике своем он уже был наслышан. Фотографии видел. Правда, я попросил своего ассистента показать ему детские снимки Тайсона. Посмотрев на них, актер решил сниматься в сцене сам. Без каскадера.
Похвальное желание. Я одобрил. Мороки меньше на посте.
И вот настал этот день. Накануне, ближе к ночи привезли Тайсона. Утром он должен быть на площадке. Грим ему не нужен, костюм  тем более. У него все  с собой.
О том, что везут Тайсона, мы услышали издалека. Его утробный рев огласил ущелье, перекрывая гул пятитонного грузовика.
Партнер Тайсона по сцене насторожился, но вида не подал. Подумаешь  свинья. Да и устали все. Гриф за день до этого выпил всю кровь, пока снимался. Но любопытство победило. Пошли смотреть кабана.
В темноте особо не разобрать. Какое-то грузное пятно бесновалось в клетке. Подошли ближе, посветили фонарем...
Тайсон выглядел, мягко говоря, весьма и весьма убедительно.
Шея отсутствовала напрочь. Клыки торчали вразлет. Упругие мышцы бугрились под непробиваемой обшивкой вдоль мощного хребта и коротким ногам. Дружелюбия Тайсон не проявлял. Наоборот, ожесточенно грыз металлические перила и рвался наружу.
Актер тронул меня за рукав и в общих словах стал рассуждать о превратностях судьбы. Мимолетом коснулся темы театральных гастролей, которые планировались через два месяца, а в театре он был задействован в ключевых ролях. Заодно напомнил о том, что у нас впереди много неснятых сцен, что жена его на пятом месяце беременности, что хорошо бы свести риск к минимуму, что в прошлый раз инженер по технике безопасности был сильно недоволен условиями съемки. Да и вообще... холодно в горах и кормежка скверная.
Я понимал его, можно сказать, нутром. Однако менять актера в такой сцене мне не хотелось. Замучаешься потом на монтаже прятать лицо.
Я попытался возразить ему, тоже в общих чертах, что если фильм выйдет, то слава его затмит всех нынешних звезд на тысячи верст в окружности, что не такой уж он и страшный, этот кабан, да и чего ты какую-то хрюшку испугался, а вот наши предки голыми руками на медведя, да и вообще надо было учиться на пиротехника, зачем пошел в актеры и т.д.
Короче, отложили решение вопроса до утра. Наскоро поужинали и пошли спать. Васю, то есть Василия Семеныча, я попросил подготовить Тайсона к пяти. К тому времени ассистент должен познакомить актера с площадкой и с партнером по сцене. По возможности  провести предварительную репетицию. Определить, так сказать, контур будущей мизансцены.
После горячей ванны я еще посидел в номере. Сделал пару раскадровок, чтобы облегчить жизнь оператору. Ну и группе в целом. К семи я уже был на площадке.
Небо выглядело чистым, без облаков. Что обещало спокойную жизнь хотя бы до обеда.
Нарисовался Вася. То есть  Василий Семеныч. Бритый. Бодрый. Какой-то празднично возбужденный. Сказал, что все готово.
Второй режиссер показал локацию.
Очень приличная точка. Высокая серая скала, с которой должен был броситься на кабана наш герой. За ней выступает сплошной зеленой стеной густой сосновый бор. Вокруг глубокий снег. Небольшая полянка. Ее берегли, чтобы не затоптать. Справа река. Слева  обрыв. Словом, все готово, только твори.
Группа, в ожидании творца, вся в сборе и каждый на своем месте. Каскадеры с защитной амуницией, гримеры с ведром крови, художники с ножами на выбор и совершенно трезвый оператор. Что еще нужно для полета фантазии?
 Где актеры?  спрашиваю.
 Охотник на гриме, Тайсон в сарае,  отвечают.  Хотите посмотреть?
 Хочу,  говорю.
Заходим в сарай. И что я вижу?!
Я ничего не вижу. Я лишь чувствую, как в ужасе шевелятся под шапкой мои волосы.
Тайсон был готов. В смысле  готов совершенно. Готов на все сто. Его четвертовали и аккуратненько разложили по частям. Отдельно  голова и отдельно ноги. Вася, то есть этот самый Василий Семеныч, преданно заглядывал мне в глаза, ожидая одобрения...
Догнать я его не смог. Вася оказался на редкость прытким и легким на ногу бодрячком. Рванув с места, он выскочил из сарая. Потом обезьянкой взлетел на ближайшую сопку. Я безнадежно отстал, несмотря на все свое спортивное прошлое. Отмерив глазом безопасное расстояние, Вася сел в снег отдышаться. Я хрипло крикнул ему снизу:
 Ты что наделал, сволочь?
 Ну ты же сам сказал: «Приготовьте Тайсона!»
По большому счету Вася был прав. Я тогда не очень понимал, что для ассистента по живому реквизиту и поставщика городских ресторанов одна и та же команда может нести совершенно разный смысл.
Я вернулся в сарай. Бутафоры, перепуганные моей реакцией, нервно пришивали голову и ноги обратно к туловищу, пытаясь придать Тайсону первоначальный вид. Вряд ли бы это спасло положение.
Что и говорить, это был удар в спину. Коварный промысел невидимых врагов. Подстава, невиданная по своей жестокости и вероломству.
Все стали лихорадочно искать выход из положения, ведь съемочный день никто не отменял.
Второй режиссер предложил снимать сцену с мышами. Мыши давно ждали своей очереди. Целых шестнадцать штук. Две из них  белые.
Оператор предлагал снимать постельную сцену. В его возрасте он стал, наконец-то, философически относиться к обнаженному женскому телу и в нем проснулся художник. Чистый непорочный художник.
Я настроился на кабана.
И тут вспомнили про Холифилда. У незабвенного Тайсона оставался же родной брат! Дублер!
Ура!
Срочно отправили за Холифилдом. Пока ждали дублера, мы с оператором прошли всю сцену от начала до конца. Второй взял «секонд юнит» и поехал снимать горные красоты для монтажных перебивок.
Пока то да се, привезли, наконец-таки, дублера.
Грузовик качнулся в последний раз и стал. Рабочие запрыгнули в кузов. Откинули борт. Выкатили клетку с Холифилдом.
Глянув на него, я убедился, что не всегда природа щедро вознаграждает отменным здоровьем родных братьев. Иногда она экономит. В некоторых случаях экономия достигает чудовищных размеров.
К чему я это все?
Не то чтобы Холифилда плохо кормили. Скорее всего, просто все творческие надежды были связаны с Тайсоном и Холифилд как-то незаметно отошел на второй план. Ну, это не новость: в искусстве, как и в жизни, много несправедливости. Случается, выдающийся актер всю жизнь томится в массовке. Или же в лучшем случае  мелькает в эпизодах. Потом к нему приклеивают ярлык Мастера эпизода. А это всего лишь режиссерская слепота и субъективизм.
Одним словом, Холифилд выглядел, на мой субъективный взгляд, непрезентабельно. Если совсем честно, страха он не вызывал. Вызывал он совершенно другие чувства. Как минимум, противоположные страху. Например, умиление. С ним хотелось поиграть в салочки. Или  в прятки. Ну, или  в догонялки...
Кого-то он мне напоминал. Это я уже много позже понял  на кого именно. На приятеля Винни-Пуха.
Тут же подскочил актер-охотник и выразил уверенное желание сниматься самому. Без дублера.
И снова я его понял без лишних слов. И не стал спорить.
 Конечно! О чем ты? Сам и зарежешь.
Весу в Холифилде было килограммов сорок-сорок пять от силы. Росточком он тоже не очень вышел. Видимо, в какой-то момент гены дали сбой. А, возможно, причиной послужили переживания личного характера. Все-таки не всякому под силу вынести комплекс запасного игрока. Ведь главным выбрали брата.
Как бы то ни было  решили снимать.
Актер залез на скалу. Мы расположились снизу. Холифилда подвели к реке и поставили пятачком к обрыву. По мизансцене он должен был пройти по узкой тропе, всем своим видом выказывая беспечность. Не то чтобы идти, совсем уж дурашливо, насвистывая «Смуглянку», но то, что он не ждет на своем пути никакой подляны, должно было прочитываться невооруженным глазом.
Я махнул.
Плэйбек включил запись.
Оператор прильнул к камере.
Холифилда пустили. Он неуверенно затрусил в сторону обрыва. Группа затаила дыхание. Слышно было, как поскрипывает снег под копытцами симпатичного кабанчика. Беспечность сквозила в каждом его шаге. Смотрелся он в кадре ну просто замечательно. Не хватало лишь мультяшной музыки.
И тут на него сверху, с диким воплем обрушился здоровенный дикарь, размахивая ужасным свинорезом. Холифилд закричал так, что посыпался снег с макушек столетних елей. Завязалась ожесточенная драка. Впрочем, драка, это все-таки сильно сказано.
Холифилд, перепуганный насмерть, пытался сбросить с себя охотника и дать деру. Тот, в свою очередь, изо всех сил старался удержать кабана, да еще и зарезать его на глазах всей съемочной группы.
Женщины с визгами разбежались первыми. За ними поспешили убраться наиболее чувствительные члены группы. Остались только самые толстокожие и те, кому по долгу службы некуда было деваться. Между тем, зрелище разворачивалось на полянке, прямо скажем, не для слабонервных. Если говорить сухим языком констатации актеры честно отрабатывали свой нелегкий хлеб. Крики были настоящие, возня настоящая, битва за жизнь сквозила в каждой детали.
Мы мужественно дотерпели все это безобразие до конца и свернулись. Притихший ассистент оператора молча сложил кассеты в бокс  а мы снимали тогда на пленку  и повез на проявку. Все остальные, также храня молчание, смотали кабели и замели кровавый снег.
Через неделю мы уже смотрели материал на студии. На большом экране. И чем дальше крутилась пленка, тем больше росло во мне подозрение, что это никуда не годится. Не в нашей стилистике. Вот если бы мы снимали комедию. Тогда  да. Тогда это был бы бесценный материал. В духе Чаплина. Или нет. Лучше  Бастера Китона. А так...
Ну что это такое?
Какой-то сумасшедший мужик, эдакий зимний вариант Тарзана, замотанный в шкуры диких зверей, падает откуда-то сверху на безобидного поросенка. Потом гоняется за ним по заснеженной полянке с ножом, ловит, и они в обнимку начинают барахтаться в сугробах. Если наложить на всю эту ересь диснеевскую музыку, зритель укатается.
Словом, никакой драмой тут не пахло. Пахло чем-то другим. И говорить об этом вслух не нужно, наверное.
Короче, эпизод с кабаном в картину не вошел.
Так бесславно погибли оба кабана. Оба наших замечательных актера. Вот где известная сентенция о том, что искусство требует жертв, воплотилась в жизнь в самом буквальном смысле. 

Buro247.kz

Оставьте комментарий

Загрузить еще